– Это Наталья, – мадам де Тойль указала на первую, и та сделала реверанс, – а это – Катрин, – вторая слегка поклонилась, опустив глаза, – они работают на кухне. Наталья стряпает, а Катрин ей помогает. На ней также уборка. Северное крыло дома закрыто, так что обязанностей немного.
– Меня зовут Петр Дмитриевич. Я из полиции. Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали о Марии. Она ведь работала с вами?
Девушки кивнули и переглянулись.
– С кем она дружила?
– С нами, – ответила Наталья. – Мария редко покидала дом, иногда даже праздники проводила здесь.
– Она дружила с нашим садовником, Никифором, – добавила Катрин и покраснела. – Они часто разговаривали.
– Для меня это новость, – сухо заметила мадам де Тойль.
Девушки смутились.
– Вы слышали их разговоры? – спросил я.
– Никогда, господин полицейский. Они разговаривали в саду. Никифор редко заходил в дом.
– Как бы вы описали Марию? Она была веселой, озорной, печальной? Не менялось ли у нее настроение в последнее время?
– Скорее озорной, – сказала Катрин. – И веселой. У нее действительно менялось настроение в последние дни… перед смертью.
– Каким образом?
– Она стала задумчивой, что ли, – сказала Катрин и взглянула на Наталью, словно ища у нее поддержки.
Та кивнула.
– Да, ваше благородие. Иногда мы у нее что-нибудь спрашивали, а она словно не слышала. Как будто ей что-то не давало покоя.
– Вы не знаете, что это могло быть? – спросил я.
– Нет.
Девушки дружно покачали головами.
– У вас есть хоть какие-нибудь догадки? – не сдавался я.
– Нет, ваше благородие.
Мне пришлось перейти к другим вопросам.
– Можете сказать что-нибудь еще про Марию?
Наталья молча пожала плечами.
– А вы? – обратился я к Катрин.
– Не знаю, интересно ли это вам…
– Все, что угодно, прошу вас.
– Однажды я видела у нее бриллиантовое колье. Я хочу сказать, что вряд ли оно было настоящим – скорее всего, стекляшки. Но выглядело здорово. Не знаю, где Маша его взяла. Я не стала спрашивать, раз она не показывала.
– А как же вы его увидели?
– Проходила мимо ее комнаты, когда она примеряла его перед зеркалом.
– Она куда-то собиралась?
– Может быть, только не в тот день. Тогда она никуда не ходила.
– А вы не помните, когда именно видели у Марии это колье? – Я почувствовал, что нащупал ниточку.
– Кажется, дня за два до ее… убийства. Точнее не припомню, ваше благородие.
– Что-нибудь еще?
– Нет, это все.
Я перевел вопросительный взгляд на Наталью. Девушка отрицательно покачала головой.
– Что ж, благодарю. Надеюсь, мне это поможет.
– Девушки свободны? – спросила мадам де Тойль.
– Да, сударыня.
– Можете возвращаться к своим обязанностям, – сказала госпожа служанкам, и те вышли из комнаты.
– Благодарю вас, – обратился я к хозяйке дома. – Вы мне очень помогли.
– Надеюсь, так и есть, – она поднялась, я тоже. – Антон вас проводит. – Мадам позвонила в колокольчик, и через полминуты появился дворецкий. – Должна сказать, насчет колье… это для меня новость. Надеюсь, вы понимаете, что у Марии не могло быть бриллиантов?
Я кивнул и сказал:
– Если их ей не подарили.
– Кто?! – усмехнулась мадам де Тойль. – И с какой стати?
– В виде платы за молчание, например, – ответил я.
– Думаете, она что-то видела?
– А вы полагаете, она могла купить колье из стекляшек?
Мадам де Тойль задумалась.
– Вряд ли, – сказала она наконец. – Служанка в поддельных бриллиантах выглядит смешно, а Мария отнюдь не была дурочкой, – ее лицо помрачнело. – Вот, значит, как!
– Это только предположение, – заметил я.
Мадам де Тойль покачала головой и сказала:
– Всего доброго, господин Инсаров. Удачи вам.
– Благодарю вас, сударыня.
Дворецкий проводил меня до ворот.
Хозяйка дома оказалась экстравагантной особой, но визит к ней не прошел даром. Теперь я знал, что Мария получила от кого-то бриллиантовое колье – и, уж конечно, не просто так. Хотелось бы еще знать, куда подевалась эта драгоценность.
– В гостиницу, – велел я кучеру.
Пока мы ехали, я обдумывал новые сведения. Никто не знал о связи Марии и отца Василия. Сам он свою непричастность к убийству доказать не может, но и особых улик против него нет, только подозрения. Конечно, у священника отсутствует алиби, но нет и веского мотива. На сумасшедшего он не похож, так что едва ли прикончил свою любовницу. К тому же, будь это так, он наверняка не стал бы отпираться и юлить, сознался бы во всем.