С реки доносился плеск — всадники переправлялись через Теуз.
— Сюда, — закричал, поднимаясь, Джеордже. — Скорей!
Ему показалось, что голос звучит слишком слабо, и он принялся в исступлении колотить ногами в ствол дерева.
Поляна заполнилась мечущимися тенями, дымчатый луч фонаря лизнул стволы и остановился на телах убитых, потом на лице Джеордже, который невольно закрыл глаза рукой. Митру бросился к нему и, обняв, зарыдал:
— Господин директор! Господин директор… живы… дорогой мой… живы…
— Глигор и Арделяну, — крикнул Битуша, опустившись на колени перед убитыми. — Оба мертвые. Застрелили их.
— Господин директор… Господин директор! Дорогой мой… куда они побежали?
Джеордже не ответил. Шатаясь, он подошел к одной из лошадей, но не смог влезть на нее.
— Помоги, — сухо приказал он Митру и, обернувшись к стоявшему рядом крестьянину, добавил: — Дай пистолет.
Тот молча протянул оружие.
— По лошадям, — закричал Джеордже. — Бандиты побежали вдоль Теуза, они недалеко… Ты оставайся здесь, — приказал он человеку, у которого взял лошадь.
Крестьянин хотел что-то возразить, но Джеордже рванулся вперед, не глядя, поспевают ли за ним остальные. Он пересек Теуз, поднялся на холм и изо всех сил ударил каблуками в живот лошади, которая сразу перешла на бешеный галоп.
Небо начало светлеть. Джеордже знал, что бандитам не уйти, — лес скоро кончался, а в степи они оказались бы на виду. Теперь он изо всех сил старался проникнуть взглядом сквозь тьму и обнаружить убийц, это — самое главное. Позади слышалось ворчание Митру, который беспрерывно ругался. Когда лес остался позади, Джеордже показалось, будто что-то шевелится в прибрежном кустарнике.
— Зажгите фонарь, — закричал он.
В короткой вспышке света мелькнуло белое пятно рубахи и тут же исчезло в чаще. Как видно, один из «них» запутался в кустарнике и теперь старался вырваться оттуда. Митру остановил лошадь, спрыгнул и, прижав автомат к животу, выпустил несколько очередей. Металлический лай заполнил и разбудил весь лес. Джеордже погнал лошадь вниз, к воде. С противоположного берега послышался тяжелый всплеск — кто-то упал в воду.
Здесь было мелко, но вязко, и Джеордже мгновенно настиг беглеца. Эзекиил сделал отчаянный прыжок, упал на живот, взметнув целый фонтан брызг, и, когда поднялся, увидел над собой лицо преследователя. Тяжело дыша, он попытался выскочить на берег. Но Джеордже почти в упор выстрелил ему в затылок. Эзекиил тяжело рухнул, окатив водой лицо и плечи Джеордже, который тоже потерял равновесие и упал на убитого.
Лошадь, почувствовав неожиданную свободу, отряхнулась, фыркнула и стала пить, храпя от удовольствия.
Всадники всю ночь прочесывали лес, стреляя наугад, но преступникам, очевидно, удалось проскользнуть между деревьями и скрыться.
К утру все съехались на опушку, мокрые и замерзшие, погрузили убитых на лошадей и направились к селу. Еще у моста они услышали звуки колокола — кто-то до сих пор бил в набат.
Улицы были пустынны и унылы; в ярких лучах утреннего солнца село выглядело маленьким и жалким. Копыта усталых лошадей высекали зеленоватые искры.
— Куда повезем убитых? — спросил кто-то из ехавших позади.
— В школу, — ответил Джеордже.
Здоровой рукой он судорожно сжимал гриву лошади, ноги чувствовали жар ее большого, потного, разгоряченного скачкой тела.
— Зачем они бьют в набат? — взбеленился Митру. — Ушам больно.
Когда они проезжали мимо акаций, за которыми прятался дом Гэврилэ Урсу, Митру попросил остальных подождать, а сам подъехал по мостику к самым воротам. Жена Гэврилэ уже поднялась и подметала пустой двор. Увидев над забором голову Митру, она застыла от неожиданности.
— Доброе утро! — поздоровался Митру и вдруг закричал, стуча ногами в забор. — Эй! Гэврилэ, вставай! Нечего спать. Богатства во сне не наживешь. Вставай, Урсу!
Дверь отворилась, и на пороге появилась Мария с распущенными волосами в одной рубахе; она испуганно вскрикнула и спряталась обратно. Митру продолжал кричать, и в голосе его звучали ненависть и презрение.