Эмилия бежала до школы босиком, но не осмелилась показаться мужу в таком виде и зашла домой, чтобы надеть туфли. Анна спала, тихо похрапывая во сне. Эмилия не стала ее будить.
Она проскользнула в класс и нашла там Джеордже. Глаза их встретились, но, заметив во взгляде мужа что-то отчужденное, Эмилия не решилась подойти к нему, забилась в угол и осталась стоять там, не зная, куда девать руки. Эмилия долго не осмеливалась взглянуть на убитых, она с детства боялась мертвецов, но в конце концов не сдержалась и подняла глаза. Из-под карты торчали грязные сапоги Глигора, пучок желтых сухих листьев прилип к левому каблуку. Кровь просочилась через наклеенную на материю карту и залила половину Бразилии.
Полумертвая от усталости, Эмилия решила не уходить, пока не уйдет Джеордже. Она старалась найти в его лице знакомые черты, увидеть его таким, как тогда на станции, когда он уезжал на фронт, а она бежала за вагоном, вцепившись в его руку, протянутую из окна. В последний момент она прильнула к этой руке губами, а теперь старалась припомнить, какая это была рука. Хорошо бы не правая, которую он потерял. Но к чему эти мысли теперь?
Раздался голос Митру, и она вся вздрогнула.
— Господин директор, вы бы пошли отдохнуть. Грех сказать, но сами бледны, как мертвец. Мы тут посторожим, а после обеда перенесем их в церковь…
Джеордже кивнул головой и обернулся к Эмилии.
— Пошли, жена, — просто сказал он.
Эмилия подошла к нему, с трудом сдерживая подступившие слезы. Словно впервые она увидела его седые виски, мелкие морщинки у глаз, худую небритую шею.
— Мне хочется лечь, Эмилия.
— Хорошо, дорогой. Пойдем.
Эмилия с признательностью почувствовала, что муж оперся на нее всей тяжестью. В коридоре крестьяне расступились, чтобы пропустить их.
— Глянь, как осунулся-то, — причитали женщины. — Уберег господь, и на том спасибо.
Эмилия держалась за мужа обеими руками и шептала:
— Спасибо вам, спасибо, милые…
Когда они подошли к кухне, Эмилия остановилась.
— Джеордже, — сказала она, стараясь заглянуть мужу в глаза, — Джеордже… с землей ты поступишь, как найдешь нужным… и правильным.
Джеордже кивнул головой. Эмилия подумала, что надо бы накормить мужа, но вместо этого сказала:
— Джеордже, никогда не требуй от людей больше, чем они могут дать.
Он снова рассеянно кивнул головой. Эмилия глубоко вздохнула и помогла мужу перешагнуть через высокий порог кухни.
Глава XI
За восемь с половиной часов поезд протащился всего сорок пять километров. К полудню, когда вдали уже появились заводские трубы и висевшее над ними облако дыма, паровоз вдруг затормозил. Суслэнеску высунул голову в разбитое окно вагона. Вокруг расстилалась сверкающая яркими красками степь. В вагоне было душно, накурено и пахло гарью, как во всех поездах послевоенных лет. На крыше плясали какие-то парни, вероятно демобилизованные, а может быть, призывники. Суслэнеску осунулся, но чувствовал себя значительно лучше. Кризис миновал, и все представилось теперь значительно более простым и реальным. Он возьмет длительный отпуск, поедет в хороший, чистый санаторий. Доктора полюбят его за общительность и искреннюю готовность согласиться со всеми их взглядами. Он поправится, но весь остаток жизни ему придется, конечно, следить за своим здоровьем. Люди будут знать о болезни, и это защитит его от многих превратностей.
Теперь, когда паровоз, словно отдуваясь, пыхтел среди степи, Суслэнеску вспоминал пережитые ужасы, и его уже не тревожило, какие следы они оставили в нем. Какой смысл делать выводы из прошлого? От него остались лишь обрывки воспоминаний о пережитых волнениях. Все будет хорошо. Его ждет благополучная, спокойная жизнь, бездеятельная и однообразная, как у старой богатой вдовы. Ему уже пришлось однажды возвращаться в город из эвакуации. Тогда он смотрел на приближавшийся город с безнадежностью и страшным чувством, что эти серые дома неудержимо надвигаются на него. День тогда был осенний, ветреный. Да и война еще продолжалась. Как много воды утекло с тех пор.
— Не стойте у окна, господин учитель. Эта солнечная весенняя погода обманчива и опасна, — предупредил его толстый лысый мужчина, с которым Суслэнеску разговорился в пути. Джеордже проспал всю дорогу.
Толстяк оказался зубным врачом и всю дорогу рассказывал о новом чудесном лекарстве — пенициллине, которое уничтожает всех микробов и в самом скором времени приведет к уничтожению инфекционных болезней. Суслэнеску с улыбкой обернулся к собеседнику.