— Долой! — загремела толпа.
— Пойдем выбросим его оттуда!..
— Пошли!..
Джеордже снова оказался в скверике рядом с убитым. К нему быстро подошел Арделяну.
— Кажется, крестьяне из Лунки забрались в какие-то дома и учинили грабеж, — шепотом сообщил он.
Джеордже посмотрел ему прямо в глаза.
— И все-таки с этими людьми мы должны…
— Знаю. С ними!
Перед желтым уродливым зданием волостного управления вытянулась тонкая цепочка жандармов с направленными на толпу дулами винтовок, которые подозрительно вздрагивали, словно их дергали за веревочки. Когда к зданию медленно, угрожающе размеренным шагом стала приближаться рабочая колонна, а за ней толпа возбужденно кричавших крестьян, жандармы отошли к стене и встали к ней спиной.
— Долой коменданта фашиста!
— Долой коменданта фашиста! Долой!
Рабочие остановились метрах в пяти от здания. Толпа натолкнулась на них сзади, вздрогнула раз-другой и тоже замерла. Колонна по-военному четко разделилась на две части, оставив в середине широкий коридор. Несколько молодых людей прошли по нему и попросили крестьян также оставить свободный проход.
— Никто не должен прикасаться к нему! — крикнул Журка.
Обернувшись к жандармам, он предложил им убраться и пропустить демонстрантов.
— У нас нет приказа, — пролепетал толстый фельдфебель. От страха у него выступил холодный пот, и он беспрерывно шмыгал носом. — У нас нет приказа. Никто не отдавал нам приказ.
— А это кто? — спросил Джеордже, показав на толпу крестьян.
— Не могу знать! Не знаю, — ответил фельдфебель.
В эту секунду распахнулось одно из окон, и в нем показался плотный, краснолицый полковник Ионашку при всех орденах и медалях, с револьвером в руке.
— Со мной захотели иметь дело? — закричал он неожиданно тонко и визгливо.
В толпе раздался хохот, который разросся до огромных размеров, хотя задние и не знали, над чем смеются.
— Господин полковник, — заявил Журка, — примите к сведению, что вы больше не волостной комендант. Любое сопротивление может привести к неприятным для вас последствиям.
— Стреляйте! — крикнул Ионашку жандармам, но те только щелкнули затворами карабинов и опустили их к ноге.
Фельдфебель тяжело переминался с ноги на ногу и дергал белые шнурки, украшавшие его грудь.
— Слушай мою команду! — наконец решился он. — Смирно! Налево! В направлении на пост шагом марш! Отставить! Бегом марш!
Жандармы мгновенно исчезли за углом здания. Наступила такая тишина, словно люди прислушивались к отзвуку их шагов. Ионашку, растерявшись, застыл в окне, потом с шумом захлопнул его.
— Пойду выгоню его оттуда, — сказал Арделяну. — Пошли со мной, — обратился он к группе молодых рабочих, которые, смеясь, двинулись за ним.
Джеордже решил к ним присоединиться. С Ионашку его три года назад познакомил директор школы из Тырнэуць. Джеордже даже не мог бы объяснить, почему ему захотелось пойти вместе с Арделяну, но он испытывал почти детское любопытство ко всему, что происходило сейчас. Жалко было пропустить и это событие.
Во дворе управления находилось несколько человек, среди них почтальон и барабанщик — высокий, очень смуглый крестьянин, опиравшийся на железные вилы. Приветствуя вошедших, он снял шляпу. Арделяну в сопровождении остальных быстро взбежал по ступеням, прошел сначала в одну комнату, в которой царил большой беспорядок, затем в другую, выбежал в коридор, откуда несло мочой и сыростью, и, наконец, остановился перед дверями кабинета волостного коменданта. Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел.
Ионашку сидел согнувшись за письменным столом и, казалось, был погружен в чтение какой-то бумаги. Он с удивлением посмотрел на вошедших, словно спрашивая, что они хотят. Но, встретившись глазами с Джеордже, потерял самообладание и вскочил из-за стола.
— Я уже слышал о тебе, сволочь… Мне рассказывали честные люди. Надо было арестовать тебя…
Арделяну вытащил из кармана огромные, величиной с луковицу часы.
— В вашем распоряжении еще три минуты, две мы затратили на то, чтобы добраться сюда. Прошу вас немедленно убираться, — сказал он спокойно.
— Хорошо!
Полковник встал, одернул мундир, поправил ремни и, ни на кого не глядя, направился к дверям. Однако когда он вышел на улицу и увидел открывшийся перед ним живой коридор, то с испугом обернулся к Джеордже.
— Ради бога… но… это…