– Да, довольно крепкий, – он замолчал, обдумывая возможные последствия и оценивая риски. Мягко говоря, мысль о том, чтобы отдаться на милость бурного потока ядовитой Реки – не радовала. – Сирин, знаешь, каким бы безумием ни выглядела идея сунуться в Воду, но я настаиваю именно на этом варианте. – Он закинул саквояж под сиденье на корме лодки и протянул девушке ладонь. – Смелее. Ты, кстати, плавать умеешь, если что?
– Ну о-о-очень смешно…
Не успела она даже повозмущаться, как ее приподняли в воздухе и перенесли на борт. Лодка угрожающе закачалась, и она торопливо закрыла рот и присела на лавку.
– Да не переживай ты, – он прыгнул следом и резонно добавил, – я тоже не умею.
Ловко балансируя, Фрай пробрался мимо нее к корме, с бодрым видом развязал узел швартового конца и оттолкнул ялик от пристани.
– Думаю, тогда нам стоит оставаться в лодке, – мрачно заметила девушка и вцепилась в борта до побелевших костяшек.
Глава 7.2. Разговор
Глава 7.2. Разговор
Сирин повела затекшими плечами, поудобнее устраиваясь на жестких досках, казалось, что плывут они уже целую вечность. Усталость от пережитого за минувшие сутки подкрадывалась понемногу, приглушая тревогу и усыпляя бдительность. Веки тяжелели, а руки и ноги наливались свинцом и гудели уставшими мышцами. Газовый фонарь давно потушили, но краем глаза она видела светлое пятно повязки на голове Фрая. Он сидел на корме, рулевым веслом поправляя траекторию движения ялика на изгибах русла и огибая водовороты по безопасному радиусу. Сирин подумала, что, наверное, следовало предложить свою помощь. Наверняка рана немилосердно болела, да и сам удар по голове должен давать о себе знать... Но не решилась, он не производил впечатление человека, готового добровольно выпускать из рук бразды правления. Даже такого вот сомнительного – лишь с виду могло казаться, что лодкой можно было управлять, но на самом деле все было наоборот. Мощный поток стремительно нес ялик вперед, перебрасывая с волны на волну, словно щепку. А Фрай лишь чутко следил за бурунами, удерживая суденышко с заключенными на нем узниками от крушения.
Сирин понимала, что сиюминутное спасение ничего не решало, и готова была биться об заклад, что так же считает и он. Щегол, его подельники, а потом и нападавшие у моста были заодно и действовали по чьей-то наводке. Не оставалось сомнений, что личность ее была рассекречена, а тайна, которую им с Руфусом так много лет удавалось скрывать, стала достоянием особо заинтересованных сторон. Сирин поежилась, где-то глубоко внутри неприятно кольнуло. Тоска по Руфусу окатила с новой силой, принося на хвосте и воспоминания об угрозах Фрая. И на главные свои вопросы она пока так и не получила ответы. По спине прокатил неприятный холодок.
– Так кто же ты на самом деле? – неожиданно для самой себя выпалила девушка. – И откуда тебе известно мое имя?
Воленрой знал, что рано или поздно она спросит об этом. Понимал, что в свете последних событий откровенно увиливать от ответов или, как раньше, ограничиться полуправдой не удастся. Минуту назад он и сам размышлял над идеей раскрыть девушке свои карты. Ну, не то чтобы вообще все... Как хороший игрок в преферанс – он прекрасно знал цену прибереженного на самый конец партии козырного туза. Но при прочих равных, Воленрой не мог не отдать должное тому факту, что она не слиняла от опасности, когда решалась их судьба. Сирин удивила его своей стойкостью и умением принимать быстрые решения, а также она обладала незаурядными способностями и знаниями. Снова Воленрой подумал о наследственности. Вся ирония заключалась в том, что он невольно восхищался ее выраженной научной жилкой и трезвым умом исследователя. Если отбросить факт учиненного ее родителями изуверства и предположить, что она хранила знания об их сенсационном открытии, то доверительные отношения – это как раз то, что следует развивать. Явно одаренная, она могла быть не просто источником ценнейшей информации. Ведь уже довольно давно Руд подозревал, что секрет не просто утерян или спрятан, как некий клад. Скорее всего, отгадка была намного сложнее и лежала в области каких-то нематериальных сфер.
– Я служу в Приказном Сыске. На высокой должности, но тут обойдемся без конкретики, – начал он после длительной паузы. – Имя мое ты уже знаешь. Оно настоящее. Уже много лет я занимаюсь поисками всего, что имеет отношение к “Черному четвергу”. Ведь на том… приеме… были и мои родные, – он немного подправил курс, выводя их на стремнину, и лодка ускорила ход. – Несколько месяцев назад я выяснил, что незадолго до трагедии тебя надежно спрятали, и ты осталась цела.