Погода установилась хорошая и в меру свежая, самое то для дальней дороги. Это, конечно, не означало, что к вечеру небо вновь не затянет зеленоватыми тучами, но отчего-то Сирин смотрела вперед с оптимизмом, подставляя лицо легкому ласковому ветру. На долгосрочные прогнозы СитиМетео у нее лишних гидронов не водилось, да и не раз уже их голубоватые квитки, стоившие немалых денег, подводили. Так что гораздо больше доверия вызывала чистая, безоблачная лазурь высокого небосвода. Постепенно, от мыслей об осадках Сирин перешла к праздному любованию нетронутой природой, которую она никогда и не видела раньше. Да и откуда? Ведь прожила всю жизнь в каменных лабиринтах столицы. Весь этот ворох дум уже около часа неторопливо шуршал в ее голове, то перескакивая на окружавшую ее действительность, то сваливаясь в личные воспоминания, пока внезапно не был прерван тихим приказом Руда остановиться. Прислушавшись, Сирин и сама различила слабый шум, обеспокоивший его. Со стороны большого, расположенного чуть впереди валуна слышались неясные звуки приближающихся людей. Четко определить количество встречных путников не представлялось возможным – легкая вересковая подстилка и скупая невысокая растительность заглушали звуки шагов, и лишь редкие возгласы и хруст веток давали знать, что людей как минимум трое... Вокруг не было ни зарослей кустарника, ни другого укрытия, а стволы ближайших сосен не могли спрятать даже Сирин, не говоря уж о мужчине со столь внушительными габаритами, как у Фрая. Оглядевшись, тот очевидно решил, что стоит остаться на открытом пространстве и спокойно выждать появления людей из-за поворота, но руку предостерегающе завел за полу плаща.
– Ко мне за спину. Живо. И не высовывайся.
Руд не знал пока, с кем предстоит встретиться буквально через несколько мгновений, но подозревал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он чувствовал шаги приближающейся угрозы. Мгновенно собрался, нащупывая привычным движением револьвер и, слегка прищурив глаза, всматривался в тропинку перед поворотом. Голоса слышались все отчетливее… это были мужчины. Теперь они переговаривались между собой, время от времени отвешивая грубые шутки и гогоча во весь голос. Скорее всего, приняли на душу…
Наконец из-за валуна показалась пятерка крепких, неряшливо одетых людей. Их засаленные кафтаны были распахнуты, а грязные нательные рубахи не убраны в шаровары и расхлябанно болтались – у кого до самых колен, у кого только свисая с краю. Их смуглая кожа задубела от постоянного нахождения на солнце, а нечесаные волосы слиплись и блестели, как будто их щедро смазали салом. Лишь один из молодчиков, самый высокий из всех, сверкал на солнце выбритой лысиной, но это не делало его вид более опрятным.
Увидев Руда и Сирин, они на секунду опешили, не ожидая встретить в этой местности таких странных гостей. Богатое одеяние Руда резко контрастировало с их выцветшим и обветшалым тряпьем, и когда проходимцы осмотрели парочку с ног до головы, в глазах каждого из них блеснула черная ярость, которая постепенно сменялась злорадным предвкушением… На лицах читалось желание сломать тех, до кого никогда не дотянуться. Выместить злобу за собственную ничтожность. Втоптать в грязь, упиваясь такой неожиданной властью…
– О-па-па! Вы только посмотрите, какие господа к нам пожаловали… – медленно приближаясь, протянул один из громил, – из самого дворца, поди, спустились...
– От эта нам сёдня свезло-о-о… – выступил вперед лысый. В его взгляде – чистая, неприкрытая угроза.