– Б-благодарю, но данной потребности не имею. – взбрыкнула, отсаживаясь чуть дальше. – Я вдоволь пресыщена своим предыдущим опытом...
Руд присел на колено прямо перед ней, не желая останавливаться на полпути. Чувствуя, как в крови гудит необузданное желание прощупать границы и получить доказательства, что она, как и он, желает переступить эту невидимую грань… Но, когда их лица сблизились, Сирин спутала все его планы, протянув ему руку с маленькой темной склянкой.
– Вот… тебе нужно выпить… это… м-м-м, немного снимет боль, – отводя в сторону взгляд, сбивчиво протараторила девушка.
– Эм... Решила и меня отравить?
– Вечно эти подозрения в недостойном! – вновь вернулась к своему легкому тону, словно прячась за ним, как за щитом. – У меня, кстати, есть и серный порошок для раны… и... и… Может, ты все же накинешь что-нибудь?
– Да это сущие царапины, – проговорил, больше не сдерживая широкую победную улыбку. Да! И именно близость его тела так беспокоила и сковывала ее, – не о чем волноваться, само заживет, – заверил легкомысленно, довольно ухмыляясь во весь рот. Сирин поняла причину его ликования и обиженно насупилась…
– Ладно, где там твоя отрава? – Руд поспешил примирительно согласиться, но его благородный порыв явно остался недооцененным.
– Ой, да не стоит благодарности… – девушка с усилием вложила склянку, которую сжимала в ладони, в его руку, а сама вскочила и прошлась по полянке.
Опрокинув в рот тошнотворную, мерзкую донельзя жидкость, скривился, но ничто не могло испортить ему настроение в эту минуту. Удовлетворенное урчание вибрировало где-то над диафрагмой. Сам не знал, отчего, но столь ловкое и результативное прощупывание щекотливого вопроса герцог считал своей личной победой. И ему было совершенно наплевать на то, чем эта примитивная и эгоистичная радость была продиктована. Плева-а-ать. Он смотрел на девушку, отмечал нервные движения, которыми она поправляла волосы, а сам уже примерял эту гриву на своем кулаке. Увидел, как облокотилась о дерево в сторонке, и оценивающе прошелся по изгибу тела, хозяйским взором отмечая тонкость талии и изящный поворот головы. Взглянул на вздорно надутые губы и аккуратный прямой носик, и улыбнулся, теперь отмечая эти черты в памяти как свои, воспринимая их с каким-то глубинным узнаванием. Всю ее считал отныне своим... завоеванием. Еще не покоренным, но завоеванием, и уже своим. А что про это может думать сама Сирин – пока совершенно не важно. С этим он тоже разберется. У него для этого есть время, опыт, умение и очень-очень большое желание.
Накинув на себя сюртук и повязав шейный платок, Руд потянулся за саквояжем.
– Сирин, сюда иди. Да не шипи там себе под нос, а подойди и послушай внимательно.
Девушка подошла и села на прежнее место, демонстративно отвернувшись в сторону.
– Да-да, разумеется, я слушаю, – со вздохом покорности, но сквозь зубы.
– Я отойду, а ты будешь ждать меня здесь.
– А поконкретнее?
– Поконкретнее, в этом овраге. Если еще конкретнее, на этой поляне, а если совсем конкретно, то послушно сидя на этом самом бревне.
– Конкретнее – в смысле, куда ты собрался? – она отбросила в сторону обиды и с беспокойством смотрела ему прямо в глаза. Плотно сжатые от напряжения губы выдавали ее страх оставаться одной.
– Надо выяснить, где мы находимся, как далеко удалились от Гринфорта, какие слышны новости из столицы… – максимально спокойным и рассудительным тоном проговорил Руд. – И надо подумать о еде.
– Я пойду с тобой! – вскрикнула Сирин и попыталась привстать, но была сбита на взлете его непреклонным взглядом.
– Ты будешь мешать, и даже не спорь! – в голосе зазвенела сталь. – Ты слишком приметна, – он обвел рукой ее городскую одежду насыщенно-синего цвета и белокурые локоны, рассыпавшиеся по плечам. – Здесь никогда таких, как ты, не видели, и уж наверняка запомнят. Поверь. Я же пойду тихо и разведаю обстановку. Вернусь быстро, ты и глазом не успеешь моргнуть.
– Хорошо. Как скажешь, Руд, – кивнув, прошептала Сирин.
Она впервые назвала его по имени, произнесла эти звуки робко и неуверенно, внимательно изучая его реакцию. Множество раз до этого Воленрой слышал, как женщины томно тянули его имя, но почему-то сейчас оно прозвучало иначе. И он почувствовал приятное воодушевление. С чувством морального подъема он спрятал этот миг в закрома памяти, а в ушах все еще звучал ее тихий голос... Ему захотелось, чтобы она произнесла его имя опять… Вот так же тихо и… как-то по-особому... интимно… Внезапно осознал, что хочет слышать это “Руд”, срывающееся с ее уст снова и снова. Да, именно эти губы, и в миллионе различных вариаций. Со множеством оттенков и разными тембрами. Но от нее.