Еще раз оглядел ее темно-синий костюм. Яркий, из атласной ткани, привлекающий внимание, подчеркивающий своими переливами редкостный цвет ее аквамариновых глаз… Длинные светлые волосы, белоснежная кожа, и… эта пронзительная синева... которая даже его, закоренелого циника, зацепила так, что в нее хотелось окунуться… Что тогда говорить о других? В таком виде ей оставаться нельзя. Слишком броская для этих мест… слишком необычная для простолюдинки. Словно синяя птица, притягивает к себе все встречные взгляды. Хотя он был уверен, что даже в обычном сереньком платьице она все равно не осталась бы незамеченной... Руду вдруг захотелось надежно спрятать ее от чужих глаз. И дело даже не в том, что они в бегах и за их головы уже наверняка назначены награды. С этим он разберется. Не впервые оказывался под перекрестным огнем. В его внезапно вспыхнувшем стремлении было скрыто нечто иное... Он не хотел, чтобы на нее пялились и пускали слюни. Вообще. Никто. Чтоб не рассматривали и не смели приближаться.
“Кхм… Откуда это во мне? С каких это пор я стал таким категоричным собственником? – задумался Руд на секунду, но сразу отбросил все сомнения. – Да наплевать! Не важно, почему и с каких пор... Моя синяя птица будет исполнять только мои желания!”
– Нам обоим нужна другая одежда, – решительно начал Руд, задержал взгляд на ее пышных юбках и, поразмыслив, добавил, – и знаешь, Птичка Сирин, в твоей глупой выходке, заставившей нас поразмять ноги, есть и полезный итог. Со всеми этими кружевами особо не побегаешь. И если мы хотим перемахнуть через ограду особняка профессора, то твой наряд нам совершенно не подходит. Кроме того, с твоим нарядом совершенно невозможно затеряться в толпе... –
– А я-то думала, что это твоя галстучная булавка с алмазом привлекла к нам внимание головорезов, а вот с моими юбками все как раз было в порядке.
Сирин заботливо расправила на коленях складки нарядной ткани и обиженно одернула жакет. Руд примирительно поклонился и приложил ладонь к груди:
– Нет, я не спорю, дама прекрасно выглядит. Но форму одежды сменить все же придется…
Перед уходом Фрай вложил в руку девушки заряженный револьвер, предварительно дав краткий инструктаж по использованию. Сирин, не перебивая, выслушала наставления о том, как следует держать руку и целиться, и со скучающим видом покрутила оружие.
– Вдох-прицел-выстрел-выдох-перезарядить. Да понятно мне все, не суетись. Кстати... тут у тебя курок не слишком точно приходит на ударник, а это может привести к замедленному разбитию капсюля гильзы или осечке.
– Н-да уж... теперь я за тебя точно спокоен, – усмехнулся Руд. – Не скучай сильно, я скоро вернусь.
Прошло уже больше часа с тех пор, как Фрай скрылся в густом подлеске. Начинало смеркаться, и как только вечернее солнце зашло за холмы и перестало прогревать землю, холодные потоки воздуха наполнили ложбину. Подмерзая, девушка поплотнее укуталась в плащ, но костер разводить не решалась, грелась лишь забористыми мыслишками, табунами бродящими на просторах ее живого воображения.
Сирин вспоминала, как Руд, не стесняясь, сбрасывает свою прорезанную в паре мест рубаху, как обтирает тканью залитый кровью бок. В тот момент она хотела было вновь предложить свою помощь, но впервые за все часы общения с ним – робела. Смотрела на мышцы, перекатывающиеся по широкой спине, когда вынимал из ножен оружие и протирал лезвие пучком пожухлой травы. Видела узлы тугих жил, опутывавших предплечья и натягивающих бронзовую от загара кожу. Мощные плечи блестели от испарины, вызывая желание провести по ним кончиками пальцев, а потом втянуть запах его тела. Терпкий и очень странный, определенно приятный, мужской.
Сирин не считала себя совсем уж невинной. Не была робкой кисейной барышней и всегда с насмешкой слушала немногочисленных подруг, жеманно рассуждающих о тяге к плотским утехам, которые после – еще и в кармане бренчат. Не разделяла подобные интересы, но и не осуждала. И все же ей была непонятна их неудержимая жажда мужского внимания. Нет-нет, она осознавала природу тех взглядов, которыми ее окидывали мужчины на улице, с удовольствием отмечала интерес, которым ее щедро одаривали. Понимала естественную природу вещей. Но дальше простого любопытства ее размышления никогда не заходили. Ну, или... почти никогда.