Вроде банально, но Сирин поежилась. А потом неотрывно вела взглядом за Рудом, пластичной, пружинящей походкой удаляющимся в ночную мглу и не издающим при этом ни единого шороха. В который уже раз мелькнуло в голове сравнение с животным – словно большая черная пантера, перетекающая движениями из шага в шаг. Полностью созвучный природе, говорящий с диким миром на одном языке и, без сомнений – плотоядный. О ком он сейчас говорил, кого имел в виду? Вернее, о какой именно опасности предупреждал?
Расстилая толстый слой вереска на очищенное от камней и корней место, она слышала глухие ритмичные удары его сабли, которой он срубал с кроны дуба сухие ветви. Удары причудливым образом совпадали с биением ее сердца, разносясь волнами дрожи по всему телу. Кровь, приливая к щекам, пульсировала синхронно со звуками его работы.
Или ей просто так казалось? Возможно, стоило пресекать болезненную сосредоточенность на этом мужчине, и напрасно она отзывалась всей своей сущностью на любые его сигналы?
В несколько ходок Руд принес к краю их временного пристанища внушительный запас дров. Их должно было хватить на всю ночь. Отряхнув одежду, он настрогал щепок и принялся сооружать небольшой костер. Сирин уже обустроила импровизированное ложе, устелив поверх вереска слой душистой полыни, и теперь доставала из мешка продукты. Рядом, освещая ей поле для деятельности, сидел люмьер.
– Надеюсь, его нам не придется кормить, провиант-то рассчитан на двоих, – в шутку посетовал Руд, ощущая некоторое напряжение девушки и желая разрядить обстановку.
– Ну что ты, у него аккумуляторные батареи, – живо возразила девушка, смешно наморщив нос. – На нашу еду он не покусится.
– Очень на это надеюсь, не хотелось бы так глупо провалить всю миссию, – хмыкнул в ответ и, выудив из мешка газовую горелку Сирин, разжег огонь. – Хотя, конечно, забавно. Пойти спасать девушку и в итоге погибнуть в лесу от голода из-за ее прожорливого робота.
Сирин робко улыбнулась, но спустя пару секунд Руд понял, что эта застенчивая, полная нежности улыбка посвящалась не его остроумной реплике, а тому факту, что Сирин знать не знала, что делать с этой чертовой банкой консервированной фасоли, которую крутила в руке.
– Что, все настолько плохо? – взял жестянку из ее рук и, всадив в крышку клинок, ловко вскрыл ее по кругу. После чего отогнул металлическую пластинку и скрутил в трубочку, за которую банку можно было удобно держать над костром.
– Теперь над огнем подержи. Смотри, не обожгись, – и повторил то же самое со второй банкой.
Поев, протерли пустые жестянки листвой и заварили в них травяной чай, по взаимному молчаливому согласию оттягивая момент отхода ко сну.
Сирин смотрела, как Руд голыми руками разламывает толстые, крепкие сучья, а потом подбрасывает в пламя, поддерживая его ровно на том уровне, чтобы жар не пускал в их крохотную пещерку стелящийся по земле студеный воздух, но и не опалял лица. Смотрела, как одним четким движением расстелил на вересковой лежанке свой скрученный в валик плащ. Как прикопал у самого входа несколько заостренных сторожевых рогатин, на случай неожиданных гостей. Делал все это так умело и ловко, почти не отвлекаясь от их тихой беседы, будто всю жизнь только этим и занимался.
“А ведь, если копнуть глубже, все обстоит намного серьезнее, – задумчиво раскидывала мозгами Сирин. – Служба в столичном Приказном Сыске – это, конечно, впечатляет. Абы кого туда не возьмут... Но последние сутки раскрыли моего спутника с совершенно неожиданной стороны. А именно, – она мысленно стала загибать пальцы, – он имеет не дюжий опыт выживания в дикой среде, прекрасно ориентируется на местности, метко стреляет и мастерски владеет холодным оружием. Причем, как я сегодня заметила, с обеих рук! Да любой дурак вам скажет, что на такое способны лишь единицы.”
Чиновничья должность не очень-то объясняла и его прекрасную физическую форму – он был исключительно ловок, вынослив и, что тоже не следовало сбрасывать со счетов, стоически переносил боль.
В голове непокорно засвербили и более ранние воспоминания. С первых же минут их непростого знакомства Фрай демонстрировал выдержку и завидное хладнокровие. А учитывая непримиримое отношение к семейству Айсбридж – довольно успешно скрывал эмоции при общении с ней. Так же нельзя было не признать, что он проявил себя тонким знатоком психологии, разыграв шантаж Руфусом.