Мы переместились к окну и молча уставились на ночную улицу. Небо было усыпано яркими звездами, кажется, на те числа выпал тот самый звездопад, о котором все так возбужденно рассказывали. Некоторое время мы с Андреем не могли оторвать взгляда от завораживающего зрелища, а когда я заметила падающую звезду, то быстро загадала желание.
— Что ты загадала? — прошептал Андрей, заметив, что я сижу в закрытыми глазами и скрещенными ладошками.
— Если скажу — не сбудется.
— Ладно, тогда я тоже не скажу.
Я слегка толкнула его. Даже спустя шесть лет я помню легкость, возникшую между нами в тот момент. Андрей потянулся ко мне и прижал к себе, а я обхватила его шею и дышала так ровно, как могла. Как будто эти минуты были для нас что-то вроде исцеления или наполнения новыми чувствами. Или вовсе принятие. Принятие продолжающейся жизни.
— Думаю, к концу лета я съеду от тебя, — медленно сказала я, все еще держась за него. Хватка на моей талии немного ослабла, но мы пока не хотели отпускать друг друга.
— Зачем, Ева? Я не хочу, чтобы вы уходили от меня.
Я сказала себе — воспринимай его слова так, как считаешь нужным. И я посчитала.
— Мне нужно растить сына.
— Расти его в моей квартире. Рядом со мной.
Я покачала головой, встретившись с его взглядом. Испуганным и отчаянным.
— Я не имею права тянуть тебя назад, Андрей. Ты должен найти себе женщину, которая будет любить тебя всем сердцем и подарит вам обоим малыша. В конце концов, ты, видимо, где-то работаешь. Нужно и там подниматься. А мы с Сашкой будем пробовать новое.
— Ева, — он прислонился лбом к моему плечу, — пожалуйста, мальчик еще слишком маленький. Вам понадобится помощь.
— Я обязательно справлюсь.
— Ты молода, а с ребенком на руках будет сложнее.
— Я уверена, что многие женщины, самостоятельно воспитывающие своих детей, встречались со сложностями. Это неизбежно, но я к ним готова. Я не могу постоянно полагаться на чью-то помощь, особенно твою, потому что ты должен строить свою жизнь. Ты уделял мне внимание с тех пор, как мне было пятнадцать. Достаточно, Андрей. Живи.
— А что, если я скажу...
Я накрыла его рот рукой, зная дальнейшие слова. Мне не хотелось слышать их. Я все понимала по одному лишь взгляду, которые он бросал на меня по утрам. Я все понимала по тому, как он заботился о моем малыше. Я все знала, но вряд ли могла бы вынести это тогда.
— Нет никакого «а что, если...». Нет, Андрей. Понимаешь?
Он внимательно посмотрел на меня, затем медленно убрал мою руку и поцеловал в щеку. Я прикрыла глаза, казалось бы, ощущая себя обреченной на провал. Андрей поцеловал меня снова, но сдвинулся ближе к уголку губ, а через мгновение я почувствовала его губы на своих. Аккуратное прикосновение, легкое, едва ли означающее настоящий поцелуй. Я не должна была позволять ему проявлять эти чувства, однако не воспротивилась. Взявшись за его руки, сцепленные на моей шее, я расслабила их, все еще прижатая к теплым губам.
— Отпусти, — грустно произнесла я, надеясь, что он поймет мои слова.
— Слишком сложно, Ева.
— Нам нельзя. Я не могу, Андрей. Прошу тебя, найди кого-нибудь, кто скажет тебе «да».
Ночь сделала его откровенным. Он не боялся своих действий, не боялся говорить о том, что, вероятно, сидело внутри него долгое время. Но я продолжала бояться и не могла ему ничего дать. Денис был моей любовью, другого больше не дано. В моей жизни не будет чего-то другого.
Тогда я впервые увидела, что Андрею тяжело. Он понимал меня и себя, но смириться с этим было трудно.
— Послушай, — я взяла его лицо в свои руки и смахнула слезы, — это случилось, потому что...потому что мы были вместе несколько месяцев. Я должна уехать ради всех нас. Я должна увидеть мир и саму жизнь, чтобы стать сильнее. Нужно научиться твердо стоять на ногах. Отпусти все, что сидит внутри, Андрей. Станет легче.
— Дениса ты отпустить не сможешь, — заметил парень, поглаживая мои колени.
— Не смогу, но когда-нибудь моя жизнь измениться.
***
Я нашла уютную квартиру на окраине города со всеми удобствами и заключила договор на шесть месяцев, не уверенная, что остановлюсь там надолго. Внутри самого комплекса были все необходимые магазины, а море находилось буквально в нескольких минутах ходьбы. Я не была особенно требовательной к новому месту, но мне хотелось, чтобы нам с Сашкой было комфортно.
Узнав, что я собиралась переезжать, папа настоял на том, чтобы оплачивать мое проживание. Я не сразу согласилась, но, когда это все-таки произошло, мы условились — платить он будет только до тех пор, пока я не найду способ делать это самостоятельно. Папа только кивнул, как обычно, и я была уверена — он никогда не позволит мне вкладывать деньги куда бы то ни было.