Парень держал меня, а Дюран подходил ближе. Когда между нами осталось совсем мало расстояния, он грубо подхватил мою футболку и поднял ее наверх. Я стала бороться с парнем, чтобы хоть как-то выкрутиться из его хватки, но все было тщетно. В глазах Дюрана вспыхнула еще большая ярость.
— Что за черт?..
Увидев эластичную вставку на моем животе, тянущуюся практически до груди, он полностью стянул с меня футболку, оставив в одной черном лифчике. Я часто задышала.
— Что это такое? — закричал Дюран и я заплакала. Он стянул вниз тканевую подкладку, обнажив полностью округлившийся живот. Не было смысла отрицать очевидных вещей. Это был по-настоящему беременный вид, и все парни разом вскочили с мест, выхватив их кобуры пистолеты.
Я со стоном замотала головой. Видимо, придя в шок, парень все-таки решил отпустить меня. По щекам текли слезы. Я натянула подкладку обратно и положила обе руки на живот. Все мое существо тряслось от страха.
Дюран продолжал смотреть на меня с неподдельной злостью. Через секунду его ладонь прошлась по моей щеке, оставив после себя красный след. Гостиную нарушил мой больной крик. От этого я затряслась и заплакала еще сильнее.
— Я хотела объясниться, — начала я, но тотчас замолчала, когда его жестокие руки схватили меня за подбородок.
— Что ты хотела мне объяснить? — взвыл Дюран. — Какого черта я вижу это? Ты что, спала с кем-то из моих людей?
— Дюран, прекрати это, — Неймар подскочил ко мне и подхватил за талию. — Дай объяснить, это все случилось неожиданно.
Он посмотрел на него и, казалось, понял все за долю секунды.
— Сукин сын! Ты все знал!
Я могла бы рассказывать о каждой мельчайшей подробности тех происходящих дней, но, боюсь, мое бедное сердце, искалеченное до всякого предела, просто не выдержит. Хватало того, что мой разум прокручивал многие моменты шестилетней давности практически каждый день и это доставляло мне так много боли, что просто становилось невыносимо.
Неймар был не похож на других парней того дома. Пускай он был злым и жестоким, возможно, убивал и возился с наркотиками. Однако, когда дело касалось меня — его единственного важного задания — он становился другим. В тот день, когда Дюран догадался о моей беременности, я видела в его глазах ужас. Как будто для него вот-вот все закончиться, ведь чуть ранее он говорил, что я была его последним шансом. И я испугалась за него впервые за все пребывание рядом с ним.
Дюран полностью изменился в лице. Отойдя от меня на несколько шагов, не спуская злостных глаз с моего живота, он тяжело дышал и совершенно не мог поверить, что не знал о таких важных вещах. В его доме происходили перемены, значительные перемены, которые влияли на ход его планов, и с этим что-то нужно было делать.
Меня вместе с Неймаром отвели в его кабинет. Мы оба сидели под мушкой пистолета, пока я заставляла себя думать только о хорошем. Например, о малыше, которого когда-нибудь смогу прижать к своей груди. Смогу прикоснуться губами в его шелковой коже и услышу мягкий детский смех. Смогу одеть на его маленькие ножки смешные носочки и искупаю беззащитное тельце. Смогу защитить его, ведь это будет моим долгом перед этим человечком. Всегда защищать, оберегать и любить.
Мы просидели в молчании очень долго. Проходили минуты, затем часы и за окном быстро стемнело. Дюран что-то отчаянно искал в своих бумагах, затем разговаривал с кем-то по телефону и так и не смог успокоиться. Я старалась не плакать, чтобы не усугублять ситуацию, а Неймар был слишком тихим и напряженным. Я всегда чувствовала последнее.
Через некоторое время из нашей комнаты принесли кучу упаковок моих витаминов, старые тесты на беременность, которые я решила не выкидывать, оставив на память и снимок моего ребенка с УЗИ. Крохотного цветка, мирно покоящегося под моей верной защитой. Все эти предметы упали на большой стол Дюрана и, увидев черно-белую бумажку, он с пораженным выражением лица посмотрел на него, словно все это могло взорвать его обиталище.
— Какой у тебя срок? — с напором спросил он, вертя в руках баночки.
Я тяжело сглотнула.
— Пятнадцатая неделя.
— Это...
— Четвертый месяц.
— Ну и кто гребаный отец? — мужчина ударил кулаком по столу и откатился от него на своем стуле. Я вздрогнула. — С кем ты, черт возьми, спала четыре месяца назад?
Я тотчас подумала о Денисе. Тоска по нему накрыла меня с головой. Слезы быстро потекли из глаз, и я всхлипнула. Он не знал о моем положении, но это был его малыш.