— Я помогу тебе, — проговорила я рвано, прикасаясь полотенцем к его лбу. В тот момент Неймар был действительно беспомощен и во мне возродилась вселенская жалость, которая была свойственно шестнадцатилетней Еве. Наивной и глупой. Я отчаянно боролась, стараясь доказать себе, что этот человек долгое время был бандитом и, вероятно, каждый удар, пришедший на его душу и тело, был заслуженным в той или иной мере. Однако это же случилось из-за меня! Из-за того, что я вдруг оказалась беременной!
Неймар зашипел под моими руками. Я продолжала настойчиво очищать его лицо от крови, но она все продолжала течь быстрой струей. Отчаявшись, понимая, что обычная вода ничем не поможет, я поспешила обратно в ванную и стала обыскивать каждую полку. Убив на поиски по меньшей мере пять минут, слушая боль парня, я все-таки отыскала маленькую баночку перекиси и ватные шарики.
— Еваа, — протянул Неймар, дрожащей рукой хватая меня за кисть. Я сжала ее и посмотрела на него.
— Я здесь, — голос у меня сорвался. — Что они с тобой сделали?
— То, что я заслужил.
Неймару не нравилась перекись. Она больно щипала каждую мелкую ссадину на его лице и ему приходилось отмахиваться. Крепко сжав его руки, я приложила больше усилий, чтобы покончить с этим ужасом и вскоре очистила все, что могла. Полностью забыв о ребенке, я принялась тащить Неймара по комнате к своей кровати и мне кое-как удалось уложить его на мягкую поверхность. Я словно переносила тяжелый валун по огромному полю. Живот сводило от боли и на секунду я рухнула на пол, чтобы перевести дыхание и потребовать от своего организма спокойствия.
Я гладила себя по приятному выступающему холмику и умоляла свое сердце прийти в норму. Стоны парня прекратились, хотя его резкие движения, которые импульсами доходили до бессвязных конечностей, пугали меня и вызвали еще бо́льшую жалость. Я плакала, глядя на возможность жизни разрушаться за короткие мгновения. У меня будто снова открылись глаза на то, что случалось каждую минуту моего пребывания здесь. Вот она я, сидящая на холодном полу, окруженная насилием и жесткостью. Беременная, вычищающая кровь с человека, который принял на себя боль, предназначенную только мне.
Та ночь длилась вечность. Я лежала на полу, а из окна на меня обрушивалась прохлада. С трудом преодолевая дебри в своей голове, бредя по остаткам своих здравых мыслей, я думала лишь о том, сколько же мне осталось терпеть подобные мучения. Я убеждалась, что физическая боль все же никак не отражалась на нас, хуже всего было думать. Думать бесконечно долго, разбиваясь об неизведанные скалы, медленно себя убивая.
Утром Неймар пришел в себя. Я уснула прямо на полу, но, когда услышала шорохи, тотчас очнулась и посмотрела на изуродованное лицо «друга». Его глаза чудом были открыты, губы на местах разрывов покрылись мелкими кровавыми корочками.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала я, усаживаясь рядом с ним. Он покачал головой, попытался встать, но я вовремя его остановила. Неймар со стоном рухнул обратно и громко зашипел, положив руку на грудь.
— Дюран проведет сделку в марте, — неожиданно произнес он через пару минут молчания. Я повернулась к нему всем телом. Сердце тревожно забилось.
— В марте?
Тогда мы жили в двадцатых числах декабря, и ждать до марта месяца нужно было больше трех месяцев. Я сглотнула тяжесть в горле и привычно погладила живот, мысленно заверяя ребенка, что с нами все будет в порядке.
— Март слишком далеко, — продолжал Неймар, сквозь боль. — Он в бешенстве от твоей беременности.
— Он убьет ребенка?
— Не думаю. Да, ты помешала его планам, но у Дюрана есть свои дети. Вероятно, он понимает, что не сможет причинить тебе боль. По-крайней мере, неповинному ребенку. Просто нужно помнить — этот мужик гребаный псих, Ева.
Я никак не восприняла новость о его собственных детях, хотя это помогло моей надежде разгореться еще сильнее. Неймар чуть придвинулся ко мне и положил свою руку на мой живот. Он молча держал его в одном месте, и я поймала его взгляд на себе. Он все смотрел и смотрел, я боялась его, но при этом ощущала странную силу, исходившую из его покалеченного тела.
— Когда парень начнет толкаться, это станет лучшим мгновением твоей жизни, — прошептал он, проведя указательным пальцем по коже.
— Откуда ты знаешь?
— Это не важно.
— Почему ты стал добр ко мне?
— Я никогда не питал к тебе ненависти, Ева, поверь мне. Я здесь не для того, чтобы навредить безобидной беременной девушке. Ты мне не нужна, но я хочу, чтобы у тебя все было в порядке. Вот я и говорю — тебе не место в этом доме.