Я нахмурилась.
— Но ведь это вы привели меня сюда.
— Это не мной принятое решение. Я не хотел быть частью безумного плана.
Я уста́ло вздохнула. Неймар убрал руку и перекатился на другой бок.
— А вдруг это девочка? — спросила я, подумав о ребенке. Неймар усмехнулся и вновь взглянул на меня.
— Это парень, — заверил он меня и закрыл глаза. — Пойди и поспи на моей кровати, Ева. Тебе требуется больше отдыха.
***
Примерно через неделю все снова изменилось. Мы все еще не знали, что сбирается делать со мной Дюран, но за все время он не трогал меня. Не разговаривал, не звал на обед или ужин и практически не появлялся дома. Я облегченно выдыхала каждый раз, когда хлопала входная дверь, однако старалась не спускаться вниз и не тревожить волнительные души его сторожевых псов. Моя беременность поставила всех на иголки, вероятно, потому, что дом буквально искрился заначками наркотиков, оружия и алкоголя. Это было неуместно для женщины в положении.
Неймар пришел в норму. Внешний вид у него был ужасным, но он мог вставать, ходить и самое любимое — стрелять. У ребят в доме имелся свой распорядок дня, где в одно время они ходили в тренажерный зал, а в другое — стреляли в тире, расположившемся далеко на заднем дворе. Почти на самом конце огромного участка. Я видела этот домик, но не осмеливалась дойти до него, слушая лишь резкие толчки — звуки вылетающей пули из дула.
Собственно, возвращение Неймара сделало из него прежнего недовольного мужчину. Он продолжил выполнять указы Дюрана, поскольку по-другому поступать не мог. Если он был здесь не для этого, то ему предстояло делать все, что говорят люди выше. Так что мы пришли к прошлой точке, к той самой, с которой начинали. Правда, прежде чем вернуться, Неймар сказал мне:
— Спасибо, что помогла мне.
Коротко и ясно. Без всяких соплей и прочей ерунды.
Затем время медленно подходило к сделке. Она должна была пройти пятничным вечером в одном из главных сочинских клубов на окраине города. Об этом мне рассказали однажды за завтраком и наказали, чтобы я была в форме, потому что мне предстояло поехать с ними.
Поэтому утром одного дня в комнату вошла незнакомая девушка с двумя небольшими чемоданчиками в руках и дорожной сумкой. Следом за ней появился Дюран.
— Приведи ее в порядок и скрой живот, — проговорил он с отвращением и скрылся за дверью.
Неймар проверил содержимое всех сумок и осмотрел саму девушку. Он едва ли не попросил ее раздеться, чтобы убедиться, что она не несет опасности ни мне, ни всему дому в целом.
Первым делом незнакомка усадила меня возле зеркала и попросила расслабиться и наслаждаться процессом. Видимо, она понятия не имела, что происходило в стенах этого дома и кем был человек, который нанял ее. Сначала девушка долго наносила на мое лицо косметику и делала прическу, щебеча обо всем на свете, что давило на мой мозг и мозг Неймара. После чего принялась рыться в своей сумке, комментируя каждое свое движение, пока подбирала наряд. Выбор пал на платье трапецию красного цвета. Она вынула его из сумки и тотчас повесила на шкаф, чтобы оно разгладилось, хотя не заметила ни одного помятого места на красивой и приятной ткани.
— Сколько недель, дорогая? — она оценила мой живот и кивнула сама себе.
— Шестнадцать.
— Что? — удивилась она. — У тебя будет двойня?
— Нет, один ребенок. А в чем дело?
— С таким животиком у тебя довольно маленький срок.
Мы переглянулись с Неймаром.
— Она худая, в этом и проблема, — заметил он, подойдя ближе. — Приступайте к работе, у нас мало времени.
— Зачем вам лента? — спросила я, напряженно поглядев на ее руки, сжимающие длинную эластичную ткань.
— Я обмотаю ею ваш живот, чтобы визуально скрыть его...
— Погодите, вы собираете в буквальном смысле сжать его? Это же может причинить ребенку лишние проблемы!
Девушка беспомощно опустила руки вдоль тела.
— Прошу прощения, но ваш дядя дал мне понять, чтобы я как можно сильнее скрыла ваше положение. Я понимаю, что это плохо...
— Это ужасно! — воскликнула я, яростно замотав головой. — Я не буду этого делать!
— Ева, — Неймар грубо взял меня за руку и с жестким напором посмотрел на меня, — ты должна!
Я тоже посмотрела на него взглядом, означавшим я ничего тебе не должна, и отвернулась.
Помню, как часто я задышала и отчаянно раздумывала об этой ленте. Я четко представила себе, как сильно она будет сжимать мой живот, но потом вдруг вспомнила, что за всю неделю Дюран так и не тронул меня или ребенка.