— Ты везешь меня к своим…
— Родителям, да.
— Они знают, чем ты занимаешься?
Он помолчал, потирая подбородок свободной рукой, словно раздумывал о своих дальнейших действиях. Ведь я не знала ни его настоящего имени…Я вообще ничего не о нем не знала, но при этом он привел меня в свою настоящую и реальную жизнь. Туда, где нет места притворству, где вокруг витает тепло и любовь, исходящее от матери и отца.
— Нет. Они думают, что я руковожу крупной сетью магазинов электроники. А мое редкое присутствие в их жизни – постоянные командировки.
— Вот как, – сказала я, пытаясь представить себе этого незнакомца. — Ну, а как же тебя зовут?
— Я не стану этого говорить.
— Разве мама называет тебя Неймаром? Или папа?
Он недовольно фыркнул и закрыл свои губы пальцами. Что-то мне подсказывало, что имя вот-вот сорвется с его языка, но молодой человек отчаянно заставлял себя молчать.
— Вообще-то они никак меня не называются. Сын или приятель.
Я закатила глаза.
— Не мели мне пургу…
— Я привык, что ко мне не обращаются по имени. В редких случаях.
— Из-за того, что ты один из псов Дюрана, не так ли? – спросила я.
— Это сложно, Ева. Я не могу просто так взять и рассказать тебе о своей жизни…
— И требуешь этого от меня.
Мы заехали на подъездную дорожку двухэтажного дома и остановились возле серебристого джипа. Я напряглась, заметив включенный свет в окнах и ярко горящие гирлянды, висящие на шторах.
— Я не хочу, чтобы ты грустила.
— Ты лезешь в мою душу, пытаясь что-то оттуда вытащить. Я чувствую это...твою доброту, понимаешь? И, черт возьми, я верю тебе, хотя категорически не хочу этого делать, – я тяжело выдохнула, и мы встретились взглядами. — Каков план, Неймар? Кто я для тебя на этот раз, если родители спросят?
— Знакомая с работы, которой нельзя лететь на самолете домой из-за положения. Чтобы не оставаться в одиночестве, я позвал тебя к себе, потому что уверен, что мои родители всегда рады друзьям их единственного сына.
— Отлично. Сколько тебе лет? Только ответь честно!
— Двадцать пять.
Сколько бы я не смотрела на Неймара, я всегда видела усталость на его лице. И к этому часто присоединялась боль, объяснение которой я не могла найти. Так или иначе, это было скрыто за маской плохого парня. В тот вечер, в машине, маска пала смертью храбрых. Я видела, как мучительно ему было сделать это, однако он собрался с силами и открылся мне.
— Меня зовут Иван. Теперь ты довольна?
С секунду я ошарашенно глядела вперед себя, а потом слабая улыбка коснулась моих губ. Парень заметил ее и громко застонал, закрывая лицо руками.
— Ваня? – засмеялась я.
— Именно. Еще вопросы?
— Прости, но я не смогу называть тебя Ваней. Слишком уж ты грубый для того милого и доброго имени.
— Ха-ха-ха, – саркастически произнес он, после чего вышел из машины и постучал по стеклу, чтобы я следовала за ним.
Но все, что я могла делать – это смеяться.
15
шесть лет назад
последние дни декабря
— Проясним еще кое-что, — проговорил как бы между прочим Неймар, — ты не будешь пользоваться телефоном, раскрывать какую-либо правду о своей жизни и уходить без предупреждения.
Он передал мне легкую маленькую сумку с моей новой одеждой, а все остальное взял на себя. Я заметила красивый пакет, набитый множеством детских игрушек. То есть, мы оба посмотрели на него, а потом я посмотрела на самого Неймара, задавая безмолвный вопрос.
— Понятно, правила те же, что и раньше. Это я и без твоих прояснений знала, — я указала на игрушки. — Ты единственный в своей семье?
Парень слегла напрягся, отведя взгляд в сторону. Я пропустила через себя все наши прошлые разговоры, но поскольку мысли были забиты исключительно предстоящей встречей с его родителями, я решила отложить штудирование своих воспоминаний.
— Я не уточнял.
— Здорово. Ну, значит, я продолжаю быть затворницей.
— Мы должны как следует заморочить голову Дюрана, прежде чем ты уйдешь от нас. Это случиться ближе ко дню сделки, когда все начнет медленно доходить до предела. Дождаться, скажем, подходящего момента.
Я услышала звук открывающей входной двери и повернулась в ее сторону.
— Поговорим об этом позже.
— Ребята! — воскликнул приятный женский голос позади нас.
Я привыкла не думать о многих вещах. Мои мысли были зациклены всего лишь на двух вещах: ребенок и невозможность уйти от Дюрана. Пока мы ехали к родителям Неймара я даже и представить себе не могла предстоящие дни. Они, как и все остальное, казались мне недосягаемыми. Зато сейчас, услышав говор незнакомой женщины, я почувствовала себя попавшей в другой мир. Как в один миг ты можешь быть прижатой к родному тела Дениса, а потом оказаться здесь? Как в один мог ты можешь смотреть на своих влюбленных родителей, а потом оказаться заточенной в четырех стенах и больше не видеть будущего?