— Я живу так на протяжении долгого времени, Ева, — парень достал белую футболку, спортивные штаны и быстро переоделся, пока я проходилась по комнате и смотрела на множество семейных фотографий. — Сейчас я бы предпочел поесть маминой стряпни и поговорить с папой о его любимом футболе. Забавно, моя жизнь настолько обычная, что становится как-то не по себе. Мы можем...
— Конечно! — взволнованно ответила я, что бы он ни собирался сказать. — Зачем тебе детские игрушки? У тебя есть сестра?
— Ваня, она пришла! — закричал Марк с первого этажа. Я прислушалась к голосам и нахмурилась.
— Папочка! — завопила девочка, рассмеявшись вместе с Лидой.
— Это ведь дочь твоего отца, не так ли?
Неймар испуганно и в то же время пораженно уставился на меня. Он открыл было рот, чтобы сказать мне что-то, но через секунду его губы сомкнулись в тонкую линию, а голова качнулась книзу. Я заметила легкую улыбку, больше говорящую об абсурде сложившейся ситуации. Меня вдруг осенило. Я удивленно распахнула глаза. Только вот оно посетило и упорхнуло от меня всего лишь за мгновение.
— У тебя есть дочь? — слабо спросила я, указав пальцем на дверь.
— Есть вещи, о которых...
— ...лучше не знать другим людям. Поразительно, но я тебя понимаю.
Я положила руку на свой живот и с улыбкой взглянула на него. А когда подняла голову, комната уже опустела.
***
шесть лет спустя
наши дни
Кира — семилетняя дочь Вани.
Когда я смотрела нее, Неймар исчезал и перед собой я видела только Ваню. Заботливого и любящего отца маленькой девочки, чьи белокурые волосы доставали до поясницы, а голубые глазки горели одной только лаской, обращенной к единственному важному человеку в ее мире.
У него было две жизни, одна из которых вынуждала его продолжать работать на Дюрана, вторая же приносила лишь часть заслуженного счастья. Кира стала обломком когда-то полноценно сложенной картины. Однако, как бы то ни было, эти двое ныряли в свой собственный сюрреалистичный мир буквально на миг. Миг, когда ее папочка находился рядом и обнимал ее своими сильными руками и целовал в порозовевшие от холода щеки. Укладывал спать в мягкую кровать с мультяшной постелью и читал ей добрые сказки. А утром, на восходе солнца, просыпался рядом и дарил еще немного радости.
Мы с Кирой понравились друг другу. Без раздумий она уселась на мои колени после долгих рассказов о жутком первом классе своему папе и начала показывать мне коллекцию мелких игрушек. Мне не нужно было вникать в смысл ее милого бормотания, не нужно было претворяться для нее временной мамочкой. Ей нужно было внимание, и она его получила, а я позволила этому моменту пронестись через себя.
Тридцать первого декабря у меня назрело бесчисленное количество вопросов к Ване, которые я так и не осмелилась задать. Мы ночевали в одной комнате, спали на одной кровати, ни в коем случае не касаясь друг друга, но даже это никак нас не сблизило. Иными словами, мы не хотели до конца разрушать наши стены, предпочитая молча наблюдать за течением моментов.
Новый год прошел тихо и спокойно. Я сделала себя незаметной для этой семьи. Мне нравилось наблюдать за отношениями Вани и Киры, которые без конца боролись друг с другом, много разговаривали, пели праздничные песни и ели все, что стояло на столе. После курантов мы вышли на улицу, ребята катались с ледяных горок и делали снеговиков, ныряли в сугробы и постоянно...постоянно смеялись.
Все это и многое другое, то, что я не могу просто-напросто описать в своих мыслях, напоминало мне о моей собственной жизни. О времени, проведенном с любящими людьми. О счастье, прожитом в полной мере. И я знала, что раньше была очень счастливой девочкой.
***
шесть лет назад
январь
Я не спала. Часы показывали десять утра, но я не спала.
Ваня тоже бодрствовал.
— Приятно с тобой познакомиться, — прошептала я, повернувшись к парню.
— Я все тот же человек.
— Даже не пытайся спорить со мной. Уверена, ты и сам понимаешь, о чем я пытаюсь тебе сказать.
Теперь мы лежали лицом друг к другу.
— Что случилось с мамой Киры?
— Ее сбила машина на девятом месяце беременности. Мы как раз приехали в роддом, нам нужно было перейти дорогу. Там все и случилось. Врачи смогли спасти Киру, но Алисе нельзя было помочь.
Я посчитала лучшим промолчать и в ожидании следующих слов разглядывало его черты лица. Они показались мне не такими уж и неприятными.
— Нам было по восемнадцать. До безумия влюбленные и чуточку неаккуратные. Мы не были готовы к ребенку, но не рассматривали идею отказываться от него. Эта любовь...это чувство, оно космическое. Я любил Алису и уже тогда собирался прожить с ней долгую жизнь. Собирался любить нашего ребенка и пахать, как проклятый, чтобы дать девочкам все самое лучшее.