хочу увидеть тебя в этой красоте. поцеловать твои мягкие губы, прикоснуться к НАШЕМУ малышу и поговорить с ним.
обещай мне, что справишься, Ева.
ты должна справиться ради себя и ребенка. прошу тебя, будь сильной и помни о моих словах.
помни обо мне, милая.
Я выучила это письмо наизусть и с тех пор не забывала ни слова. Оно согревало меня в плохие дни, укутывало своей теплотой. В то утро я уснула с листом в руках, а проснувшись от звонкого смеха Киры, написала ему ответ и потребовала от Вани, чтобы он дождался от Дениса общения.
У меня возникло омерзительное ощущение. Денис будто пытался попрощаться со мной. Он поместил смысл между строками. Я дотрагивалась до синих чернил, проводила пальцами по неровным предложениям в надежде, что отвратное чувство покинет меня. Поэтому я и сказала Денису, чтобы он обещал мне выдержать любое испытание, чтобы он вернулся ко мне и ребенку целым и невредимым.
Только я убирала этот лист в карман своих брюк, оно принималось нещадно жечь мне кожу. Я сердечно благодарила Ваню за подаренную возможность встретиться с любимым человеком хотя бы таким образом.
Все-таки меня настигла тревога: обвилась вокруг и не собиралась отпускать. И знаете, я жила с ней еще очень долгое время. Мне снились кошмары, я вопила по ночам от страха за Дениса. Даже мой малыш, который стремительно рос и начал шевелиться, чувствовал плохие вещи, и мы с ним боролись. Боролись до самого конца, тогда еще далекого и едва ли существующего.
***
шесть лет назад
январь
Мы возвращаемся обратно. День медленно перетек в вечер. Взрослые вместе с детьми выползали из домой и брели в направлении к горкам, волоча за собой громадные ледянки. Я с трепетом наблюдала за ними из окна, размышляя о своем будущем, где с удовольствием буду водить нашего с Денисом малыша на детские площадки, буду покупать ему кучу интересных игрушек, буду одевать его в милую и уютную одежду. Он был крохотным, но обладал фантастической силой сохранять во мне здравый рассудок. К тому же, то письмо, пускай немного мрачное, прибавило несколько дополнительных искорок к моей надежде.
— Я не хочу уезжать, — сказала я пустой комнате, надеясь услышать ответ. Но услышала только смех Лиды, доносившийся с кухни.
Я взяла сумку, захватила толстый свитер и побрела вниз. Мы должны были выпить вкусный малиновый чай в последний раз и отправиться в путь, чтобы прибыть к дому раньше остальных.
— Дорогой, вы спали в одной комнате? — вполголоса спросила Лида. Я резко остановилась за углом и замерла.
— Она плохо себя чувствовала. Я решил побыть с ней на случай, если ей станет хуже, — будто бы отмахнулся Ваня. Наступила тишина и я собиралась появиться в поле зрения, как вдруг женщина снова заговорила.
— Не стоит держать меня за дуру, сынок. Я вижу, как ты на нее смотришь. Тебе дорога эта девушка.
— Послушай, если я пригласил к себе Еву, это еще не значит, что полностью отдал ей свое сердце. Я оказал добрую услугу.
— Она замечательная девочка. Тихая, скромная. Тебя не смущает ее беременность?
— Почему это должно меня смущать? Я достаточно...знающий человек в этом деле.
— Где же ее муж? Я не могу поверить, что Ева осталась совсем одна в такой праздник. Ну неужели нельзя было что-нибудь придумать?
— Ева не замужем, мам.
— Нет?
— Только не говори мне, что я слышу нотки осуждения в твоем голосе?
Лида тяжело вздохнула. Она довольно громко поставила кружки на стол.
— Ни в коем случае. Я не выражала осуждения в вашу с Алисой сторону и не стану делать этот сейчас. Прости меня, дорогой, в последнее время я все чаще наблюдаю за Кирой и меня стали посещать беспокойные мысли. Ей необходима мама, Ваня. Я никогда не смогу стать ею, сынок, но, если ты встретишь хорошую женщину, твоей дочери будет легче.
— Не каждый может справиться с моим прошлым.
— Мы помним его так, как хотим помнить. Со временем оно меняется, воспоминания могут искажаться. Заинтересованный в тебе человек, возможно, и может с ним совладать, но вопрос в том, сможешь ли ты сам с ним справиться?
В голове промелькнула мысль, что Ваня — или все-таки Неймар — был сложным человеком, впрочем, как и вся его жизнь. Те два парня, что жили в нем, имели разные истории. Первая, как и вторая, грозилась непременно его разрушить.