— Отлично, милая, не останавливайся.
— У меня есть пистолет с тремя патронами. Теплые вещи. Он позаботился обо мне.
Я замолчала и двинулась дальше. Ноги стали тяжелыми. Передвигать ими стало сложнее, пальцы заледенели, но я заставляла себя шагать. Я держала телефон в руках, слушая отдаленные разговоры трех мужчин, после чего кто-то воскликнул, напугав меня.
— Ева, мы нашли тебя! Ты идешь? Датчик показывает, что ты уже почти рядом с дорогой, — с живостью сказал Андрей.
— Да. И мне холодно.
— Правильно, милая, тебе нужно идти! Мы уже выехали. Скоро ты будешь рядом с нами.
Со стоном я вынула ногу из сугроба, поставила ее на лежавшее бревно и в очередной раз выгнулась вперед, пока боль сковывала меня в своих тисках. Из меня вырвался странный звук.
— Ева? Что там? Говори со мной!
— Я должна выбросить этот телефон, Андрей. Если вы нашли меня, то Дюран тоже попытается. Поспеши, пожалуйста! Я долго не продержусь.
Из-за тяжести мне пришлось сесть. Я сняла с себя рюкзак и принялась качаться вперед-назад, не понимая, откуда у меня вообще было столько сил держаться. Я смахнула слезы и вдруг ощутила между ног теплую влажность, расползающуюся по внутренним сторонам бедер. Я быстро посветила туда телефоном и обнаружила на пальцах следы крови. Страх парализовал меня, сердце будто остановилось.
— Боже мой! — запаниковала я. — Андрей, у меня кровь! Со мной что-то не так!
— Что? Почему у тебя кровь, милая?
Я шмыгнула, борясь с головокружением.
— Я беременна. У меня двадцать пятая неделя, — сказав эти слова я сорвалась. — Я не могу потерять ребенка, Андрей!
— Бог ты мой! — завопил он. Я услышала, как он включил какой-то прибор, напоминавший по звуку рацию и строго проговорил: — Как слышно?...Еве необходима медицинская помощи, она беременна. Приготовьте врачей, пускай будут готовы экстренно принять ее. И позвоните ребятам, нам нужна дополнительная бригада. Его люди попытаются найти ее...Как слышно?
Давай, мамочка, я хочу увидеться с тобой. Ты сказала, что я сильный.
Я вздрогнула, услышав рядом с собой детский голос. Подавив слезы, я покачала головой. Но эти слова повторились несколько раз.
— Андрей, — сказала я, дрожа от холода.
— Да, милая. Я слушаю.
— Спаси моего ребенка. Прошу тебя, не дай ему умереть. Только не он.
Мамочка. Мамочка. Мамочка.
Через силу я отключила телефон, разобрала его и разбила каждую часть об дерево. Поскольку он был старым, от него не осталось ничего целого.
Я достала из рюкзака две кофты и постелила их на снег, затем вложила в руки пистолет так сильно, что чуть не переломала все свои пальцы. Кое-как улегшись на спину, я почувствовала тянущие боли внизу живота и пояснице. Тепло продолжало разливаться по ногам и мне ничего не оставалось, кроме как ждать. Вряд ли что-то из этого могло помочь моему малышу. Мне кажется, что я теряла нас обоих. Если умирал ребенок, я умирала вместе с ним.
По телу пронеслись непреодолимые и разрушительные вспышки боли, на давая мне возможности оставаться в сознании. Долгие минуты я боролась с ними и заставляла себя держать глаза открытыми, мечась из стороны в сторону. Все это походило на страшный сон, из которого я просто-напросто не могла выбраться.
Но одной из вспышек удалось унести меня за собой. Я перевернулась на бок, и издав последний истошный крик, поддалась ей.
22
Бабушка часто пела колыбельную про маленького утенка. У нее был другой язык, определенное значение и старая история, но она пела ее на свой лад и вставляла наши имена.
Баю-бай, утеночек,
Куда же ушла твоя мамочка?
В березовый лес за ягодкой,
Для маленькой, маленькой Евы.
Были куплеты про папу, бабушку и дедушку, но больше всего мне нравилось слушать о маме. В детстве перед сном я часами представляла образ сказочной женщины, которая убегала в березовый лес и искала для меня ягоды. Представляла, как она, улыбаясь, бродила между высоких деревьев и срывала тонкие веточки, как выбегала на поляну и бежала вперед, не оглядываясь.
А вот самый последний куплет был про меня.
Баю-бай, утеночек,
Куда же ушла наша Ева?
Так вот же она, никуда не ушла
Просто лежит на лугу.
В той вспышке боли я увидела бабушку. Она обняла меня своими теплыми, немного шершавыми руками и погладила по лицу. Ее улыбка возродила во мне счастье и любовь, я вспомнила бесчисленное количество моментов из детства. Бабушка подхватила меня за руку, и мы двинулись по нашей любимой дороге в деревне в сторону дома, и она пела мне эту колыбельную. Я все также была беременна, и малыш спокойно спал, словно слышал голос женщины.