— Я сделаю все, что вы мне скажете, — сказала я. Я была благодарна за каждое его слово и не могла не показать свою радость. Боже мой, я растила под своим сердцем прекрасного здорового мальчика! — Скажите, а кто меня привез сюда и когда это было?
— Сегодня ночью вас доставили родственники. Они расположились в холле и определенно не собираются покидать отделение, хотя посторонним здесь находиться категорически запрещено. Мне придется попросить их уйти.
— Не могли бы вы сказать им, что я не готова принимать к себе посетителей? Я хочу вздремнуть и побыть наедине с ребенком.
— Разумеется. Вам нужно снизить к минимуму любые контакты. Хочу понаблюдать за вашими легкими, вы хрипите. Раньше у вас были с ними проблемы?
— Я перенесла операцию вот здесь, — я указала на шрам на шее.
— Странно, видимо, я упустил это, когда читал данные в базе. Что ж, оставлю вас отдыхать, Ева Сергеевна.
Он быстро расправился с капельницей и выходя из палаты я вдруг остановила его.
— Что-нибудь еще? — произнес ласково врач.
— Я в безопасности, Владислав Леонидович?
Мужчина замешкался и ничего не ответил, но заметив в моих глаза надежду, качнул головой.
— Вы в безопасности. Да и не думаю, что люди сидящие в холле, могли бы желать вам чего-то другого.
***
Медсестры отключили все капельницы сразу после ухода врача. Я тотчас погрузилась в глубокий сон и проспала несколько часов кряду. Наконец-то мне было спокойно, я не боялась, что кто-нибудь войдет в палату и потревожит мою жизнь. Вечером, лениво разлепив глаза, я все еще была одна. Малыш продолжал отдыхать, но я все равно рассказывала ему о себе и Денисе, знакомилась с ним ближе, словно до этого у меня не было такой возможности. Когда он зашевелился, мы с ним заигрались: я нажимала на разные места на животике, а мальчик проводил по нему кулачком или пяточкой. И я смеялась.
Позже я заметила возле дивана рюкзак. Он стоял на полу в самом углу. Поставив его на колени, я почувствовала запах Вани и что-то в груди шевельнулось. Легкое, быстрое, едва уловимое. Я принялась вытаскивать из него все вещи, пока не добралась до самого дна и не обнаружила коричневый запечатанный конверт. Отложив его в сторону, мне захотелось прижать теплый свитер парня к себе. Обычно он носил его вечерами напролет, хотя дома было не так уж и холодно. Ваня говорил, что свитер достался ему в подарок от мамы пару лет назад, но он никогда практически его и не снимал, а теперь я держала его в своих руках. То, что было дорого ему, стало дорогим для меня. Не думаю, что он специально отдал его мне, но так или иначе это был бесценный подарок и я буду хранить его у себя.
Из-за конверта Ваня не хотел, чтобы кто-нибудь посторонний разбирал рюкзак. Наверное, в нем было то, что должна была увидеть только я. Прочитать только я. На самом деле, совершенно не важно, что там было написано, я просто хотела уйти от всего этого и...
— Ева Сергеевна? — позвала медсестра. Я вздрогнула и обернулась, увидев молодую девушку. — Не хочу отвлекать вас, но мне нужно померить вам давление.
— Да, конечно, — я уложила конверт в рюкзак. Девушка помогла мне подняться и усадила на кровать.
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась она, прикрепляя на сгиб локтя манжетку.
— На удивление очень хорошо, — я вежливо улыбнулась ей. Пару минут мы сидели в молчании, медсестра померила мне давление, заверив, что все в норме и мне можно немного походить.
— Владислав Леонидович разрешил вашему отцу остаться. Он сейчас здесь. Если вы хотите, я могу пригласить его сюда.
— Благодарю. Я выйду к нему сама.
Они все видели меня, но я не спешила увидеть всех своих близких людей. Не спешила посмотреть в их глаза, обняться с ними и поговорить. Все очень сильно изменилось. Я не была той двадцатилетней Евой, работающей в кофейне и гоняющей на байке со своими друзьями. Более того, во мне рос ребенок и это главным образом самая важная часть многих изменений. Если бы не он, я бы вряд ли продержалась так долго в том доме.
Могла ли я чувствовать себя счастливой? Сложный вопрос. Я глубоко вздохнула и подошла к зеркалу, встроенному к шкафу. Мне дали больничную одежду: легкая голубая сорочка и такого же цвета махровый халат. И я ходила в мягких пушистых тапочках. Совсем не сравнить с тем, что я носила еще пару дней назад. Обычно то были вещи Вани, поскольку именно они скрывали мой живот, который я прятала всеми возможными способами.
Так что сейчас я выглядела по-другому. Действительно походила на беременную девушку. Я собрала волосы в пучок, умылась, чтобы скрыть следы усталости, но это все равно никак мне не помогло. Глаза оставались красными, на губе красовались мелкие ранки, на шее и руках — следы от пальцев. Да, не самое лучшее зрелище. У меня не получится изменить всего этого, им придется увидеть Еву такой, как она стала. Слабой, уставшей и чужой, наверное.