Я медленно открыла дверь и вышла в коридор. На той стороне никто не стоял. Мне как раз нужно было собраться с мыслями. Вдоль стены тянулся поручень, на который можно было опереться, если было тяжело. Я схватила за него и не спеша побрела вперед, прислушиваясь к тишине. У меня тянуло поясницу, казалось, она собирается сорваться, но я все же была решительно настроена дойти до папы. С поста выглянула медсестра, посмотрела на меня секунду другу и вернулась к своим делам.
Неужели это моя жизнь? Неужели это я бреду по коридору родильного дома? Еще вчера я неслась сломя голову через лес, а потом лежала на снегу, истекая кровью и умоляя Бога сохранить моего ребенка. Это не может быть моей реальностью!
Нет. Именно она.
Я обхватила живот и завернула за угол. На меня уставилась всего одна пара глаз. Папа. Мой любимый и дорогой папа, которого я не видела долгих пять месяцев. Я была не в силах поверить, что вижу его целым и невредимым, здоровым и по-прежнему сохранившим способность улыбаться. Заметив на его лице слезы, я сама заплакала и опустила поручень, потянувшись к нему.
— Ох, милая, — ласкового проговорил мужчина. Сначала я испугалась его голоса, слышавшегося совсем рядом, но потом не выдержала и упала в его объятия. Мы оба разразились громкими рыданиями, прижимая друг друга все ближе и ближе. Тогда я вновь испытала ужас от того, чего могла лишиться. Все это время я отчаянно заставляла себя не думать о семье, однако стоило мне оказаться рядом с ним, меня прорвало как плотину и все мысли, и чувства, которые хранились на одной из полок моего сознания, вырвались наружу.
— Пап, пожалуйста, прости меня, — плакала я, уткнувшись в его грудь.
— Это я должен просить у тебя прощения, солнышко. Я не уберег тебя от беды.
Я покачала головой и всхлипнула.
— Мне было так страшно, папа. Так страшно!
Он отстранился и стер с моих щек слезы. Я прильнула к его ладони.
— Я могла бы убежать намного раньше, но узнала о ребенке и не решилась. Испугалась, что могла навредить ему, правда, нам все равно неплохо досталось.
Папа посмотрел на живот и улыбнулся.
— Маленький Денис? — проговорил он дрожащим голосом. Я расплылась в улыбке.
— Не такой уж он и маленький.
— Каждый раз я спрашивал у Дюрана о твоем состоянии, но он никогда не говорил правды. Я не знал, что ты ждешь ребенка, — папа нежно поцеловал меня в лоб. — Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше. Мне хорошо от одной только мысли, что я нахожусь вдали от чего-то плохого. Я буду счастливее, если ты расскажешь мне о Денисе. Он смог убежать?
Папа посмотрел поверх меня и нахмурился.
— Пойдем в палату? — я развернулась, увидев, что медсестра наблюдает за нами. — Персонал ничего не должен узнать. Они задают слишком много вопросов.
23
— Врач заметил твои следы на теле.
Папа смотрел на меня сосредоточено. Мне неприятно было вспоминать откуда они взялись, но, вероятно, такие вещи долго хранятся у человека в голове.
— Что ты ему сказал?
— Лишь то, что никто из нас тебя и пальцем не тронул.
Я смахнула с лица надоедливые пряди волос и потянулась к бутылке с водой. Сделав несколько жадных глотков, ощутив, как к горлу подкатил знакомый комок боли, я из последних сил пыталась сдержать слезы. Нежный и добрый отцовский взгляд был настоящим бальзамом на сердце. Все плохие чувства отходили на второй план. У меня не оставалось вопросов, хотелось, чтобы он обнимал меня прямо как в детстве.
— Не поверил?
— Сказал, что необходимо обратиться в полицию, потому что это явно похоже на домашнее насилие.
— Я сидела в гостиной, – твердо произнесла я, намереваясь выложить все начистоту. Быть может, после этих слов я смогу избавиться от щемящего чувства. – Ко мне подсел парень, его зовут Клим. У них не положено называть друг друга настоящими именами. Когда я только попала в их дом, мне показалось, что он был самым вменяемым, но со временем я изменила свое мнение. Не буду вдаваться в подробности, скажу так – Клим приставал ко мне. Это случилось вчера днем. Ему удалось раздеть меня, но потом меня нашли. Через пару часов я уже звонила вам.
По коже прошлась мерзкая дрожь. Глядя в одну точку, я не сразу заметила папу, который поднялся с места и принялся обхаживать палату, бормоча себе под нос ругательства.