Я повернула голову к Наташе. Встретила ее улыбку, ее искрящиеся, наполненные слезами, глаза.
— Врач сказал, что будет мальчик. Здорово, да?
Эти мысли подбадривали меня в минуты, когда я отрешенно маялась в своей душе, забегая в каждый неизвестный угол. Я сильно любила своего сына — быть может, не так и осознанно для нынешнего времени — но любовь эта давала мне немного новых сил.
— Мы все очень этому рады, Ева. Рады, что ты подаришь нам такое чудо. А как сердечно тебя любит Денис, ты бы знала! — Я кивнула, потому что знала, что он меня любит. Для него это было не словом.
— Этот мальчик не случайность, и надо бы дать ему имя. Но я хочу дождаться Дениса, чтобы мы вместе об этом подумали.
— Правильно, дорогая. — И Наташа заплакала, спрятав лицо в руках. Я не устала утешать ее от горя, положила только руку на маленькое плечо и сжала.
На кухне появился Арсений. Я сползла со стула и подошла к нему так быстро, как могла, заключив в легкие объятия. Мужчина на мгновение прижал меня к себе, заставляя подумать, что я его настоящая дочка и отпустил, поглядев с высоты своего роста.
— Молодец, девочка, — сказал он, удерживая руки на моем лице. — Сильная.
— Где твоя семья, Арсений? С ними все в порядке?
— Я отправил их к своей матери. Все накалилось, мне страшно было оставлять их здесь без присмотра. Но Андрей решил остаться.
— Андрей уже совсем большой мальчик. И все-таки забавно, что вы родственники, — я похлопала его по груди и улыбнулась.
— Надо было сразу об этом сказать.
— Не страшно и не важно. Главное, что оба здесь.
Позже я поднялась в свою комнату вместе с рюкзаком и оставила его в шкафу. Здесь пахло моими старыми духами и амарантовым лосьоном для тела, подаренным тетей из Италии. За закрытой дверью было тихо, поэтому я расслабилась и стала перебирать всю свою домашнюю одежду, но все футболки оказались маленькими, а штаны — тугими. На секунду я зашлась плачем, губы нещадно дрожали, и я обозлилась на весь мир, потому что не было ничего хорошего в моей прошлой жизни и нет ничего в нынешней. Будущее такое шаткое, размытое, и я не вижу просветов, хотя маленький мальчик все еще моя надежда.
Забившись возле дверей шкафа, я продолжала рыскать в поисках одежды. Кровать, заправленная пледом, стояла на том же месте, подушки располагались так, как я их и оставляла. Но вот бумаги, которые Денис показывал мне в тот последний день, исчезли, не оставив никакого следа. Все действительно было прежним и от этого мне становилось тошно, ведь ничего не могло быть еще более больным, как осознание упущенного, загнанного в клетку времени. Поплакала я и над этим, а потом еще немного, проговаривая про себя, что вернуться домой тоже было тяжело.
Резкий стук в дверь испугал меня. Я вздрогнула и утерла слезы, сидя на полу, и шмыгнула носом, когда в комнату заглянул Андрей.
— Можно к тебе?
— Таких вещей у меня давно не спрашивали. Входи.
Странно было, что я могла не закрывать дверь, могла не бояться выйти из нее. Андрей сделал вид, что не обратил внимания на произнесенные вслух мысли, и устроился рядом, схватив первую попавшуюся вещь. Мы помолчали пару минут, неловко переглядываясь, а потом стали обратно собирать одежду, поскольку ничего стоящего я так и не нашла.
— Что ты ищешь? — тихонько спросил Андрей, задумчиво рассматривая мое лицо.
— Футболку или хотя бы шорты. У меня слишком большой живот и ничего не подходит.
Андрей усадил меня обратно, увидев, как неуклюже я попыталась встать и самостоятельно схватил все разноцветные вещицы в охапку, закинув их на полку.
— А что ты там носила? — образовавшаяся горечь на языке после сказанных слов больно обожгла его. Я отчетливо заметила дрожь в мужских пальцах, и не желание услышать ответ.
— Спортивные штаны и широкие футболки Неймара. Я подвязывала резинку штанов, чтобы не спадали.
Андрей рухнул рядом со мной и уставился на свои руки.
— Здесь у меня ничего нет, — продолжала я. — А ведь это мой дом, мои вещи. И я совершенно не подготовилась к беременности.
— Ты о ней и не подозревала.
Я быстро закивала.
— Не подозревала. Очень поздно узнала: на тринадцатой недели.