— Что это у тебя? — голос Наташа был таким тихим, что, казалось, она и не говорила вовсе. Мысли читались сами по себе. Я дотронулась до ее пальцев, которые она старательно растирала между собой, и Андрей неожиданно выхватил их и вытер об свою футболку. Нам даже не пришлось думать, мы уже знали, что этой липкостью была кровь.
Женщина отошла от нас, уселась на корточки и горько заплакала, закрывая лицо кровавыми руками. Я тяжело сглотнула и сдержала все, что лилось из меня. И понимала только одно — если бы Андрей не убил, убили бы его, а потом нас и всех, кого я любила. Ведь я тоже собиралась выстрелить, собиралась забрать чью-то жизнь.
— Тебя трясет, — сказала я, хватая Андрея за плечи. Он кивнул и положил голову на мое плечо.
— Их теперь только двое.
— А сколько было?
— Пятеро.
Я погладила его по волосам. Было страшно. Сердце отчаянно пыталось сказать, что же он наделал! Как он посмел убить! Как он посмел посягнуть на жизнь невинного человека! Но та часть сознания, которая боялась и страдала столько месяцев, твердила мне, что таким людям мало смерти. Мало обычного выстрела и пролитой крови.
— Вас надо спрятать, — сказал Андрей, смахивая со лба упавшие волосы. Он обходит меня, поднимает Наташу на ноги, видя, с каким трудом ей удается находиться в сознании, и тихо ведет нас по темной каменной дорожке в новую неизвестность.
26
Андрей
Рана больно саднила. Порез не такой глубокий, но крови все же было много. Наташа плакала с тех пор, как в дом заявились люди Дюрана. Они пришли неожиданно, окружили весь дом и не давали спуску. Но когда уехал Сережа, я прихватил автомат, словно чувствовал, что грядет что-то дурное. Плана у меня не было, хотя в голове звучали слова Арсения.
Стреляй, Андрей. Тебя убьют, если ты не нажмешь на курок.
Я нажал. Три раза. Потом меня стошнило и сильно кружилась голова, но я смог взять себя в руки, потому что знал — где-то там, внутри дома или за его пределами, меня ждала Ева и питала надежду Наташа. Сейчас я думал лишь о том, что хотел бы увидеть слезы беременной девочки, а не то застывшее выражение лица, которое пугало своей пустотой. Она не издавала лишних звуков, сидела смирно и крепко сжимала свои маленькие ладошки. Живот, выпирающий из толстого свитера, напомнил мне об аккуратности. До сих пор тяжело представить, что Ева ждет ребенка, но осознание бросилось почти сразу. Такое случается, говорил я себе, разумеется, постоянно случается. Просто иногда не в том месте и не в то время.
— Я должен идти, — сказал я в темноту и поднялся на ноги, схватившись за оружие. Усталость накатывала урывками, и порой так сильно, что хотелось свалиться ничком и просто заснуть на несколько лет. Позабыть все, что происходило за последние полгода и проснуться только тогда, когда жизнь наладиться, придет в норму. Станет прежней. Мы все будто находились на какой-то нелепой, ненужной войне, собирались отдавать свои судьбы ради совершенно ничтожных вещей.
— Нет, посидим здесь. Подождем пока остальные не приедут, — прошептала Ева.
Я не стал говорить ей о своих опасениях. Есть вероятность, что все разбредутся по городским больницам, но я все-таки верил, что полиция, наконец, поставит точку в этом деле. Денис вернется, и они с Евой заживут полноценной жизнью. Той, о которой, возможно, мечтали.
— Они нас найдут. Нужно их запутать или как-нибудь отвлечь.
Она стала было подниматься ко мне, но я одним движением усадил ее обратно и сурово посмотрел на все еще детское личико, ставшее теперь донельзя серьезным и тревожным.
— Сидите тихо. Никакого лишнего звука!
Оставив их на соседском участке, я вновь просочился в темноту и, внимательно исследуя каждый свой шаг, шел к главному входу в дом. Те двое, что были живы, бродили по нашей территории также настороженно, и я хотел быть быстрее, а может и знал, что могу быть таковы. Быть может, соседи слышали выстрелы, я надеялся, что они вызовут полицию. Впрочем, полицией был Дмитрий. Вся надежда теперь была только на нем и каждый из нас проживал эти минуты молясь о дальнейшем благополучии.
Если мы с самого начала знали, что все это было подставой…
— Как сквозь землю провалились, — проговорил один парень прямо за углом. Я резко остановился.
— Здесь они. Ты видел того пацана? Слишком обученный, — сказал второй. Они были совсем рядом. Сердце у меня замерло. Я больше не хотел убивать даже несмотря на то, что это было моей работой. Устранять плохих людей. Однако по доброте душевной, я не считал людей плохими. Просто не понимал, что именно заставило их ступить не на ту дорогу.