Я никогда не смогу понять, почему жизнь отбирает у нас самых близких и родных людей. Не от того ли, что мы слишком сильно к ним привязываемся? Что слишком сильно любим их, представляя жизнь бесконечно длинной?
— Андрей, она не держится на ногах, — сказал Арсений, толкая меня за плечо.
Я замер на месте, и повернулся, наблюдая за тем, как два молодых человека сидели в обнимку. Ева кричит Денису не закрывать глаза, повторяя слово «нет» тысячу раз за минуту. Она кладет парня на свои колени, а тот прерывисто дышит и быстро шевелит губами. Я буквально вижу, как смерть садится рядом с его телом и дает ему несколько последних минут, чтобы он мог попрощаться с девушкой, которая вот-вот останется одна с глубокой и удушающей болью на всю оставшуюся жизнь. Ева плачет и просит его держаться, просит его держать глаза открытыми и говорить с ней, и тем временем зажимает его рану, из которой слишком быстро вытекает кровь. Откуда-то слышится вой сирены скорой помощи, но я продолжаю стоять на месте и наблюдать за тем, как двое людей, так сильно полюбивших друг друга за короткий срок, пытаются справиться с единственным шансом хоть на какое-то будущее.
Однако будущего уже нет.
Смерть протягивает руку к лицу Денису, накрывает его глаза и те смыкаются. Навсегда.
Услышав дикий крик Евы, я быстро отворачиваюсь и закрываю уши руками. Я сажусь на колени и пытаюсь полностью исчезнуть из мира, накрывая себя невидимой пеленой. Прямо как семь лет назад, когда погибли родители. Я сделал точно также, потому что видел смерть собственными глазами, видел, как она забирала моих близких одного за другим, уводя их на другую сторону нашей жизни. Медленно, но уверенно. Без всяких шансов на крошечную попытку возобновить их сердцебиение.
— Андрей? — позвал меня чей-то голос. Я покачал головой, будто мог избавиться от него, избавиться от тошнотворного ощущения боли где-то внутри тела или сердца. — Андрей!
— Пошел ты! — закричал я. — Пошел ты к черту! Не трогай меня!
Я оттолкнул сильные руки, лежавшие на моих плечах и упал на землю спиной. Арсений посмотрел на меня со смесью всевозможных эмоций, но одно я знал очень хорошо. Каждый из нас должен был быть готовым к внезапной смерти, это являлось частью нашей работы. Правда, я всегда думал, что умирать будут плохие люди, те, кто причинял боль хорошим, те, кто не познал когда-то счастья, те, кто жил под девизом «насилие порождает насилие». Именно так. Но я никогда не думал, что смерть придет к Денису.
Я посмотрел на маленькую фигурку Евы, которая продолжала держать окровавленного Дениса. Его текло обмякло, кожа за считанные секунды побледнела, рот приоткрылся. Я поднялся на ноги, а Арсений держал меня за руки.
— Уведи ее отсюда, Андрей. Возьми себя в руки и уведи девочку, иначе ее ребенок пострадает. Не допусти этого, прошу тебя!
Я посмотрел на него, заметив в глазах страх похожий на тот, который я видел, когда он хоронил родного брата. Помню, он был единственным человеком, который смог собрать всю волю в кулак и забрать меня к себе, несмотря на то, что у него была своя семья. Он собрался ради меня, чтобы я мог стать хоть кем-то в этой жизни и никогда больше не видел смерть. И эта смерть, та, что сейчас крутилась вокруг нас, была не моей. Я должен был забрать Еву, чтобы она не забрала ее или маленького ребенка, который был огромной частью Дениса. Был продолжением их поломанной жизни.
27
Это было в августе. Мы только что проснулись. Денис обнимал меня здоровой рукой и гладил по руке. Я медленно открывала глаза и думала, что никогда не чувствовала себя такой счастливой, как в то утро.
— Ты слышишь меня? — спросил Денис, целуя меня в щеку. Я лениво кивнула и повернулась к нему, закинув ногу на его бедра.
— Прекрасно слышу.
Я окончательно распахнула глаза и провела пальцами по его слегка помятому лицу. Наше утро всегда проходило в тишине. Мы вечно обнимались и целовались, и уверенно считали, что ничего лучшего в этом мире существовать не могло. Нежность была главным составляющим наших едва начавшихся отношения и нам нравилось, что она была такой осязаемой и чувственной, была способна открыть что-то новое между нами. Я была особенно внимательной, когда дотрагивалась до этого парня, и таким образом проявляла своего роду заботу.