— Конечно, там наш Сашенька. Ты только смотри на меня, не закрывай глаза, хорошо? Врачи уже совсем рядом, они помогут тебе. Все будет хорошо.
Я вытираю кровь с его губ, смахиваю с мокрого холодного лба пряди густых, темных волос и смотрю на любовь всей своей жизни, молясь лишь о том, чтобы Бог сжалился над нами и дал еще один шанс. Ни о чем другом я просить не могла. Услышав хрипы, доносившиеся из рта Дениса, я глажу его по лицу, а сама плачу. Плачу слишком сильно, слишком больно, но не издаю никакого звука, чтобы он не видел меня такой слабой.
— Я люблю тебя, Ева.
— Чего же мне ждать? — спросила я себя, сморгнув первые слезы. — Денис умер, чего мне ждать? На что надеяться?
Я закрыла глаза и с надрывом заплакала, держась за живот. В сознании вспыхнули воспоминания, которые я успела позабыть за много лет. Они шли друг за другом, словно через меня проносилась вся хронология нашей дружбы, а затем коротких отношений. Каждое слово кричало о себе; каждое прикосновение заставляло меня чувствовать его; каждый звонкий смех, обращенный на меня. Поцелуи, объятия, прогулки. Все, что радовало нас обоих — кануло в небытие. Сердце разрывалось от дикой боли, разрывалось от невосполнимой утраты, от потерянного, утраченного настоящего и будущего.
Стук в дверь развеял мои воспоминания. Я распахнула глаза и посмотрела на вошедшего человека, хотя все двоилось, и я ничего не видела четко.
— Ева, все готово. Нужно выезжать, — сказал Андрей, подходя ближе. Став рядом со мной, я, наконец, рассмотрела его, заметив красные глаза и печальный внешний вид. Облаченный во все черное, он не спускал с меня своего встревоженного взора.
— Я не готова.
Черное платье, подготовленное мамой и Наташей, лежало на кровати вместе с большой сумкой. Мне было безразлично думать, что лежало внутри. Я думала, что у меня хватит сил встать, одеться и спуститься вниз, но у меня ничего не получалось. Поэтому я сидела в белье и смотрела на себя, размышляя о новом человеке, которого я видела в отражении.
— Я помогу тебе, хорошо?
Я кивнула. Платье уже было у него, когда он попросил меня поднять руки и аккуратно начал одевать его на меня. Руки. Голова. Тело. Припустив его, Андрей застегнул молнию на спине и поцеловал меня в макушку, после чего горько заплакал, удерживая меня за плечи. Буквально мгновение мы простояли в таком положении и не сказав ни слова, направились вниз.
Пока я шла босыми ногами по полу, я думала, что он слишком холодный и мне хочется, чтобы бабушка вновь подарила мне шерстяные носочки. Как в детстве. Сейчас хочется быть маленькой девочкой, а не беременной одинокой девушкой, у которого жестоко убили молодого человека.
Ева, отдай его врачам. Они ему помогут, слышишь? Он еще дышит, дай им возможность помочь ему.
Я остановилась, резко обернулась и ударилась об твердую грудь Андрея.
— Я не могу. Не могу. Денис дышал! Он же дышал, почему они не смогли помочь ему?
Внутри все перевернулось. На меня вновь обрушились слезы.
— Они сделали все возможное, помнишь? Денис продержался столько, сколько смог, дорогая.
— Он убил его, — прошептала я, качая головой. — Убил. Выстрелил в него просто так.
Я сказала больше, чем за все прошлые дни. Голова закружилась, живот больно кольнуло, и я облокотилась на мужчину, который быстро прижал меня к себе и провел ладонью по спине, массируя его. Не знаю, откуда ему был известен этот прием, но я застонала от облегчения.
— Ты не должна забывать, что внутри тебя малыш.
***
Со дня смерти Дениса прошло три дня.
Сегодня его похоронили в нашем родном городе рядом со всеми родственниками, которые по факту таковыми не являлись. Но поскольку он всю жизнь воспитывался в этой семье и не знал биологических родителей, ему отвели место здесь. «Среди своих».
Я смотрела на него в последний раз несколько часов назад, когда он еще был дома. Они держали его тело, чтобы у нас была возможность попрощаться с ним. Я не видела ничего, кроме его бледного маленького лица. Мне казалось, что он просто крепко спит и должен вот-вот проснуться, но я сидела с ним долгое время и Денис не шевелился.