— На обе стороны? — обессиленно спросила я.
— Да. Он сказал, что любит тебя с тех пор, как увидел впервые. Я и сам знал, что у него есть чувства к тебе. Просто не мог признать это по-настоящему. Денис сказал мне, что я обязательно разобью тебе сердце, что и случилось. Сказал, что я не устою перед искушением, что я сделал. Сказал, что я буду жалеть о прекрасных упущенных моментах с тобой, что стало правдой. Сказал, что когда-нибудь ты будешь его миром, который он превратит в сказку.
— Что в конечном итоге стало сказкой, — закончила я за него.
— Он был уверен, что у вас появится ребенок.
Я усмехнулась, продолжая плакать и гладить себя по животу.
— Но он не сказал, что я останусь одна со всей этой любовью, ребенком и бессмысленной жизнью, — сказала я то ли рыдания, то ли смеясь. — Денис никогда не заглядывал так далеко, но ему нравилось слово «когда-нибудь. Думаю, таким образом он все-таки хотел знать что-то о своем или нашем будущем.
— Ева, ты была с ним счастлива?
Мы посмотрели друг на друга с болью.
— Словами не описать насколько сильно. У меня под сердцем его ребенок, Матвей.
Матвей отложил стакан и поднялся. Он облокотился об стену, засунул руки в карманы и тяжело вздохнул. За дверью послышался гул людей: очередные родственники уезжали домой. Их было так много, что я даже не могла запомнить имена. Зато все знали обо мне, о моей беременности и о том, что с нами было за последние полгода. Кто-то недовольно шушукался за нашими спинами, кто-то тыкал в меня пальцем, утверждая, что это я погубила Дениса. Я встречала на своем пути множество улыбок и такое же количество гнева, но ни разу не решилась вступить в спор или высказать свое мнение. Мне было абсолютно плевать, что люди думали насчет меня. Поэтому я решила посидеть в одиночестве, однако те, кто хотели сказать какие-нибудь слова утешения, находили меня в этом чулане.
— Я переезжаю в Сочи.
Я с трудом поднимаю к нему голову.
— Зачем ты едешь в этот город смерти?
— Мне предложили работу, — он не замечает моих слов.
— Тогда поздравляю тебя. Если ты решил работать на Диму, то будь готов, что он оставит тебя в беде при первом же возможном случае.
— Он не…
— Не нужно доказывать. Он не использовал бы нас, будь у него хоть какой-нибудь благоразумный план. Факт в том, что не он убил Дюрана. Не он покончил со всем этим дерьмом. Знаешь, кто это сделал? — я встала на ноги и схватилась за ручку двери. — Андрей. Всадил пулю в его лоб и закончил то, что не мог сделать Дима. Мы расплатились за прошлое наших родителей. Даже не вздумай говорить, что смерть Дениса теперь есть новое прошлое.
— Ты права. Ева, я никогда не бы не стал говорить о таком.
— Может быть.
Я открываю дверь и выхожу из своего укромного местечка, но Матвей хватает меня за руку и слегла тянет назад. Я встречаюсь с его глазами и на секунду замираю.
— Я не оставлю тебя, Ева. Буду помогать при любой возможности, хорошо?
Я улыбнулась, но по ощущениям хотела побыстрее уйти. Разумеется, каждый будет пытаться «помочь овдовевшей девушке», хотя мы с Денисом не были женаты. Многие подразумевали, что раз мы обзавелись ребенком, то и роспись была не за горами. Суть не в том, чтобы пожениться. Я считала брак особенным только в том случае, если между людьми была настоящая любовь. Так что все остальные могли думать, что угодно. И они не собирались помогать мне, просто говорили то, что обязывал момент смерти.
Я вырвала свою руку из его хватки. Улыбнувшись, я направилась внутрь дома и не собиралась больше думать о разбросанных обещаниях. Потратив несколько минут на поиски Андрея, я забрела на второй этаж и прошлась по длинному коридору. Я была здесь несколько лет назад — Денис устраивал вечеринку в одиннадцатом классе. Дойдя до конца, я остановилась возле окна и увидела, что одна из дверей справой стороны открыта. Сердце будто остановилось. Я задержала дыхание и протянула руку, чтобы открыть ее.
— Ева? — прогремел Андрей. Я вздрогнула и отошла в сторону. — Не входи туда.
— Почему? — резко спросила я.
— Сделаешь это, когда придет время.
— Я могу сделать это сейчас.
— А ты хочешь?
Я снова посмотрела на комнату. Заметила заправленную кровать, столик рядом с окном, на котором лежали стопки книг. На подоконнике — цветы, на спине стула — джинсы и футболки, на стенах — рамки с фотографиями самых разных размеров. Я заплакала, хватаясь за стену, потому что с одной стороны я действительно хотела войти туда, но с другой — разве остались у меня силы на еще одну порцию невыносимой боли?