Но не всегда все было так гладко. У меня часто случались истерики из-за ночных кошмаров. Таблетки мне не помогали, да я и не питала к ним особой симпатии. Не хотела, чтобы они каким-то образом навредили моему малышу. Андрей рассказывал, что я подолгу могла кричать и плакать. Могла не слышать его мольбы, могла не ощущать его прикосновений. Я очень сильно от них уставала. Тяжело было двигаться вперед. Слишком тяжело. Я пыталась не спать, пыталась остановить время, но ничего из всех возможных вариантов мне не помогало. Ночь заканчивалась и наступало утро. Затем наступал вечер и снова ночь. Круговорот. Рутина. Быт.
К концу апреля мы закончили ремонт в зале и одной из комнат. Уставшие, мы сели на новенький диван и поужинали в полной тишине. В тот вечер я захотела китайской еды и решила угостить своего друга. Давно я не ощущала такого наслаждения от простого ужина. Андрей посмеялся надо мной, когда я со стоном откинулась на спинку и закрыла глаза. Затем я подхватила его смех и толкнул парня в плечо.
— У тебя такой огромный живот. Жутко даже.
На тридцать четвертой неделе я была похожа на колобок. Была такая же круглая и, вероятно, мягкая. Во время ремонта я завязывала футболку под грудью и оставляла живот обнаженным. Я не стеснялась ходить так перед Андреем. Он сам говорил мне, чтобы я чувствовала себя свободной во всем.
— Он станет еще больше. Позже, — ответила я.
— Можно мне?..– он потянулся к животу и остановился. Я кивнула и ощутила его сильную руку на себе. Малыш тотчас откликнулся, пнув в его ладонь. Андрей округлил глаза от удивления. — Какой сильный!
— Ага. Он пинается сильнее, когда слышит твой голос.
— Правда?
Я ощутила, что ножки малыша расположились под животом. Переместив туда руку Андрея, он снова встретился с толчками моего сына. А потом он что-то сделал своими ладонями и слегла приподнял его. Я испытывала необыкновенное облегчение и встретилась с уверенным взглядом парня.
— Что ты только сделал? — удивилась я.
— Я вычитал в книге, что иногда для облегчения можно на несколько секунд приподнимать живот девушки. Встань, я покажу тебе.
— А это не плохо?
— Нет. Я сделаю все аккуратно.
Он помог мне подняться и встал позади меня, вплотную прижавшись своей грудью к моей спине. Я положила голову на его плечо и медленно выдохнула, после чего Андрей аккуратно обхватил живот снизу и медленно приподнял его. Я застонала от очередного приступа легкости и пару минут находилась в блаженном счастье. Сердце успокоилось, тело полностью расслабилось, и я растворилась в этом невероятном ощущении.
— Ты мой спаситель, Андрей, — прошептала я. Он отпустил меня, но я продолжала стоять, прижавшись к нему.
— Рад помочь. Я прикупил себе книжки. Знаешь, мне даже нравится читать про всех этих младенцев.
— Слушай, — я повернулась к нему, — не хочешь сходить со мной в детский магазин? Нужно прикупить для малыша одежду.
Андрей тепло улыбнулся мне. В течение двух долгих месяцев мы практически не улыбались, но тогда на какое-то мгновение все стало простым. Мы были простыми.
— Конечно. Завтра же поедем. Кстати, пока мы будем делать детскую и твою комнату, ты лучше живи в моей. Я буду спать в зале. Больше не надо лежать в окружении этих голых стен. Думаю, к рождению твоего мальчика мы доделаем весь ремонт.
— Две комнаты и коридор. Плюс надо купить мебель и много разной мелочи.
— Тогда нам надо ускориться.
— Да, правильное решение.
Мы улыбнулись и крепко пожали друг другу руки. А ночью снова случилась истерика, которая затормозила мою жизнь.
***
Я купила своему сыну все, что нужно было для его рождения. Мы закончили ремонт в детской очень быстро и в тот же день обставили ее всем необходимым. В конце мая у меня уже была тридцать восьмая неделя. Я была готова родить в любой момент и меня даже посетили тренировочные схватки, о которых так весело рассказывали мамочки в больнице. Я не была легкой собеседницей, да и назвать меня особенно дружелюбной тоже нельзя.
Из-за того, что практически всех посещали мужья или парни, мне приходилось уходить на некоторое время из отделения, чтобы не видеть тех нежностей, которых я никогда не могла испытать на себе. Многие пытались разузнать обо мне немного больше, чем я рассказывала, но видя с какой неохотой я раскрывалась, девушки просто пожимали плечами.