— Поздравляем, мамочка! — воскликнула акушерка, похлопав меня по бедру. — Умница. Давно я не встречала таких сильных девушек. Ты справилась на отлично, милая.
Я что-то пробормотала, лишь краем ухом слушая ее слова, потому что все мое внимание было обращено на Сашу. На крохотного человека, смотрящего в мои глаза с огромной надеждой. Мне тотчас хотелось сказать, что у нас обязательно все получится, что он никогда не останется один. И что я его уже так сильно люблю! Но пока мальчик просто разглядывал меня — своего единственного близкого человека — а я улыбалась ему, и гладила теперь уже по щечкам. Я была счастлива прикасаться к нему.
Через пару часов все окончательно закончилось. Нас обоих привели в надлежащий порядок и отправили в палату ко всем остальным мамочкам. Я специально легла со всеми, чтобы не ощущать боль от одиночества. Кто-то болтал без умолку, кто-то кормил своего малыша, а кто-то просто спал, потому что роды — слишком сложная вещь. Я с самого начала не страшилась этого момента и постаралась быть в сознании каждую минуту тех пятнадцати часов, что длились, казалось, вечность. Так или иначе, мы с Сашей справились. Мы помогли друг друга обрести счастье.
Следующие пять дней я отдыхала. Избавилась от всех посторонних мыслей и сосредоточилась на себе и ребенке. Кормила его, разговаривала и пеленала. Эти занятия были чуждыми для меня, но я получала удовольствие от нового занятия. В голове роилась целая куча мыслей по поводу дальнейшей жизни. Мне нравилось думать, что я буду проживать новое детство, буду много смеяться и познавать жизнь с другой стороны. Где-то внутри у меня уже был подготовлен план, просто нужно было взять себя в руки, чтобы осуществить его.
Как-то вечером — было около восьми часов — одна из мамочек стояла возле окна и неожиданно засмеялась. Она вытянулась вперед, а потом посмотрела на меня. Я наблюдала за ней все время, поскольку та, похоже, была такой же потерянной. Ни с кем не говорила, не рассказывала о муже, как делали это другие, не отвечала на телефонные звонки. Мы иногда перебрасывались с ней короткими предложениями по поводу наших детей, но этим все и заканчивалось.
— Ева, кажется, к тебе пришли.
— Что? Кто пришел?
Я поцеловала Сашу в лоб и быстро подошла к окну. Внизу, со множеством разноцветных шариков, стоял Андрей. Это случилось на третий день после родов. Он первым узнал, что на свет появилась новая жизнь. Всем остальным я сообщила только на следующий день. Кажется, многие расстроились, что не были вовлечены, но это было моим решением. Я начала оберегать своего сына от посторонних (даже если все были ему родными) глаз. В мыслях иногда проскальзывала мысль уехать из страны, чтобы быть подальше от того, что я пережила.
Я схватилась за телефон и набрала номер Андрея. Мы общались посредством сообщений, и я была рада услышать его голос.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не скрывая улыбку. Что уж там, настроение поднялось на порядок выше.
— Решил порадовать тебя. У меня выработалось хорошее умение распознавать твои эмоции через текст. Вот, — он поднял шарики и помахал ими в мою сторону, — это для тебя, принцесса. И для моего принца.
Я от души рассмеялась. Покачав головой, я отложила телефон и взяла на руки сына. Он в очередной раз закряхтел, поскольку сон, полагаю, был его единственным любимым делом и поднесла маленькое тело к окну. Потом снова приложила телефон к уху и стала показывать мальчика другому взрослому мальчику.
— Знакомься. Это мой Сашка, — весело проговорила я. — Ему уже целых три дня. Он обожает мою грудь, спать и с любопытством рассматривать свою маму.
— Нет слов, Ева. — Андрей не сводил с нас своего внимательного и теплого взгляда. Мы лежали на втором этаже и все было хорошо видно. — Он такой маленький.
— В живую еще меньше. Нас выписывают через день.
— Тогда я развешу эти шарики по всей квартире и приготовлю для тебя самый классный обед.
— И начнутся бессонные ночи.
Мы засмеялись. Я положила Сашу на кровать и снова устроилась на окне.
— Серега хочет забрать тебя больницы. Как ты смотришь на это? — поинтересовался Андрей. Он разговаривал со мной обо всем, что тревожило нас обоих. Никто не испытывал друг к другу столько доверия, сколько делали это мы. Думаю, те месяцы подкрепили нашу дружбу. Мы стали командой.