— Я правда не хочу говорить об этом, — рявкаю я, отворачивая лицо в сторону.
— Энди... я приехал не для того, чтобы расстраивать тебя.
— Тогда зачем вы приехали? — Я обращаю свой свирепый взгляд на него.
— Я приехал, потому что то, что я говорил тем вечером в ресторане... было ошибочно.
— Ну, совершенно очевидно, что вы оказались правы. Как вы и предвидели, я оставила его.
— Нет. — Он качает головой. — Я имею в виду, я был неправ, когда сказал, что лучше тебе его бросить раньше, чем позже — прежде, чем он сблизится с тобой слишком сильно. Я был неправ, потому что он уже утонул в тебе... и до сих пор не отпустил. И мне кажется, что и ты тоже.
— Вы снова предвидите? — Я веду себя, как сучка, но мне плевать.
Этот мужчина вел себя со мной, как засранец, с самого момента нашей первой встречи, а теперь я выясняю, что он нарушил мое право на личную жизнь. Я в гребаной ярости.
— Я заслужил это, — отвечает он. — Но нет. Я видел твое лицо тем вечером, когда ты столкнулась с Карриком у отеля. Ты влюблена в него, и тогда-то я понял, что ты бросила его не от безразличия, а потому, что беспокоилась о нем сверх меры, и не смогла вынести этого. Ты думаешь, что не можешь быть той, которая ему нужна.
Этот мужчина чертов чтец мыслей? Или замаскированный психолог?
— Каррик в жизни не любил ни одной женщины — до тебя. И то, как он любит тебя... ты не захочешь выбрасывать это на ветер. Я никогда не видел, чтобы ему было лучше, чем когда он был с тобой. И уверен, он в большей безопасности был тогда, чем сейчас. Он не справляется без тебя. Отсутствие тебя рядом... Я знаю сына, это убивает его.
Меня волнует, чем он занимается по жизни, Энди. Конечно я переживаю каждый раз, когда он оказывается на трассе. Он все, что у меня есть, но я не могу заставить его прекратить заниматься тем, что он любит, да я и не хотел бы. Вместо этого я нахожусь рядом, чтобы быть уверенным, что оберегаю его настолько, насколько могу.
Не держись от него вдали только потому, что боишься того, что может случиться. Это пустая трата времени, а о трате времени я знаю все. Не совершай в жизни те же ошибки, что совершил я. Не живи жизнью, полной сожалений. Потому что сожаление делает с людьми уродливые, ужасные вещи, а я не хочу этого ни для тебя, ни для моего сына.
Я могу лишь смотреть на него в оцепенении.
Теперь-то я понимаю, что есть в Оуэне Райане еще много всего, чего я, вероятно, никогда не узнаю.
— Вот, пожалуйста. — Пришла моя мама с кофе и поставила поднос на стол.
— Мне жаль, но, боюсь, мне нужно торопиться. — Оуэн поднимается на ноги. — Я не обратил внимания на время.
— Ох, нет проблем, — отвечает моя мама. — Я провожу вас.
Я не могу шевелиться. Просто застыла на месте.
— Ох, Энди... — Останавливаясь, он возвращается обратно. — Есть кое-что, что я хочу вернуть тебе. — Оуэн засовывает руку во внутренний карман пиджака, и достает оттуда мой пропуск на Гран-при.
Я оставила его у номера Каррика в Сингапуре.
— Откуда это у вас? — Я щурюсь, когда смотрю на Оуэна. Мои пальцы обвиваются вокруг пропуска, когда я забираю его.
— Каррик носился с ним с тех пор, как ты ушла. Мне показалось, пришло время вернуть его тебе.
И когда мама пошла провожать Оуэна Райана из нашего дома, я осталась с прижатым к груди и сильно сдавливаемым в руке пропуском.
Глава двадцать восьмая
Сантус, Бразилия
ДО НАЧАЛА ГОНКИ ПОЛЧАСА.
Тридцать минут до момента, когда Каррик заберется в болид и выедет на трассу «Интерлагос».
Я меряю шагами гостиную и, протирая, втаптываю ковер. В руке мой пропуск на Гран-при, я сжимаю его пальцами и в то же время грызу ноготь.
Прошлой ночью, после встречи с Оуэном, я не смогла сомкнуть глаз. Мысли в голове вертятся, перескакивая одна через другую, вперед и назад в поисках решения.
Хочу ли я увидеть Каррика? Конечно, хочу. Я хочу этого больше всего на свете.
Но я не знаю, смогу ли дать ему то, в чем он нуждается, могу ли быть той, что он заслушивает.
Именно эти мысли удерживают меня на месте вместо того, чтобы находиться в пути до Сан-Паулу.
Мама входит в гостиную, идет ко мне и тут же останавливает меня.
— Ладно. Достаточно, Андресса. Тебе нужно увидеть его.
Я опускаю взгляд и качаю головой.
— Не думаю, что могу.
— Ты отправляешься.
Я быстро поднимаю свои глаза, встречаясь с ее взглядом. У нее в глазах читается решительность, которую я вижу не так часто.
— Я не отступлю, чтобы наблюдать за тем, как ты мучаешь себя. Я и так слишком долго оставалась в стороне, ничего не говоря, потому что не хотела мешать, но совершенно ясно, что мне следовало это сделать с самого начала. Тебе нужно прекратить протаптывать дыру в ковре в гостиной и отправиться к нему. — Мама вжала ключи от ее машины в мою ладонь. — Возьми и езжай в Сан-Паулу так быстро, как сможешь, но не слишком — чтобы оставаться в безопасности.
Я выдавливаю подобие хихиканья, когда слезы заполняют мои глаза. Голос слабеет, и я говорю:
— Я… боюсь, мам.
— Ох, дорогая. — Она руками обхватывает мое лицо. — Здесь нечего бояться.
Я безрадостно смеюсь.
— Если бы это было правдой. Для страха есть масса причин. Просто, думаю, если бы я нашла способ перестать любить его, все было бы намного проще.
— Не думаю, что ты серьезно. Ты просто ищешь легкий путь, но любовь не бывает простой. Тебе приходится тяжко трудиться, а иногда и бороться за нее.
Когда я задаю следующий вопрос, то смотрю ей прямо в глаза.
— Если бы ты могла избавиться от нее, когда была с отцом, если смогла бы перестать любить его еще в самом начале, ты бы сделала это?
— Ни на секунду, — отвечает она без колебаний. — И знать не хочу, какой была бы жизнь без любви к твоему папе. Единственное, что я точно знаю, — это не было бы жизнью вовсе. — Убирая руки от моего лица, она берет меня за руки. — Я слышала все, что прошлой ночью говорил тебе Оуэн — может, я вас немного подслушала — и он был прав. Я так зла на себя.
Мои глаза расширяются.
— Почему?
— Потому что это я должна была говорить все то, что говорил тебе Оуэн. Я должна была видеть, что с тобой происходит. Ты всегда такая сильная, так уверена в своих решениях, что я пустила все на самотек, а не должна была. Мне следовало напористее подталкивать тебя к разговору. Я же знала, что ты страдаешь. Просто не осознавала, насколько сильно, и не знала, что ты ушла от Каррика из-за того, что боялась повторения истории отца.
При упоминании отца слезы потекли по моим щекам.
Мама обнимает меня, а ее голос проносится сквозь меня.
— Андресса, каждый раз, когда твой отец забирался в машину, чтобы отправиться на гонку, мое сердце останавливалось до тех пор, пока он не возвращался обратно домой в целости и сохранности, и так было до того дня, когда он не вернулся. Но это не значит, что я бы забрала назад хоть одну секунду времени, проведенного с ним. — Она отклоняется от меня, чтобы посмотреть мне прямо в лицо. — Твой отец подарил мне самый лучший подарок из всех возможных во всем мире — тебя. И не только это, он дарил мне любовь все пятнадцать лет, что мы были вместе. Я бы предпочла пережить все это, чем не испытать ничего из этого вообще. Я ни о чем не жалею. Мне понадобилось много времени, чтобы смириться с утратой, но в жизни все происходит так, как должно. Нам она не подконтрольна. Так же, как ты не можешь контролировать свои чувства к Каррику. Конечно, ты будешь переживать за него — с ним ты или нет. Так не лучше ли быть с ним, чтобы создать ваши воспоминания и строить с ним жизнь?