Цепочка натянулась.
Щелкнула.
И в следующее мгновение медальон был в руках у ректора.
— Теперь посмотрим, кто ты на самом деле, — прошептал он.
Глава 46 Ложь больше не помогает
Ректор вдохнул — медленно, глубоко, как будто пробирался ноздрями сквозь саму суть моего существования. Его ноздри резко расширились. Глаза сузились до щелей, а затем в них вспыхнула тьма.
— Я чувствую… запах человека. — Он посмотрел на меня. Его взгляд прожигал насквозь. — Ты — человек. Не вампир.
— Нет! — закричала я. — Это не так! Я из рода Вандер!
— Рода, в котором нет женщин, — холодно напомнил ректор. — Рода, который ненавидит Князя.
— Мое рождение держали в тайне, — попыталась выпутаться я. — Обо мне никто не знал.
— Довольно отпираться. Твои слова — как пена на ветру. Мы слышали твой разговор с твоим настоящим отцом — охотником. Мы узнали знаменитого Ван Хельсинга. Мы чувствуем твой запах. Чтобы ты не говорила, факты против тебя. Ты охотница. Ты проникла в мою академию. И тебя разоблачили.
Ложь больше не работала.
Наступил момент, которого я боялась больше всего — меня разоблачили. Я почувствовала, как что-то внутри меня ломается . Наверное, так и ощущаются последние минуты жизни.
Дионисий посмотрел на меня с торжеством.
— Ты не Лили Вандер. Ты — еда!
— Что? — Я не поверила своим ушам. Разумеется, я была едой для вампиров. Но Дионисий… Мы учились с ним вместе, я уже привыкла к нему. Услышать от него такое было слишком неожиданно.
— Ты человек, существо рожденное лишь для того, чтобы удовлетворить вампирский голод. — Губы Дионисия раздвинулись в улыбке и показались два клыка. Острые, белоснежные. — Прямо сейчас я узнаю вкус твоей крови. Слышал, что у охотников кровь особенно сладкая.
— А осиновый кол в сердце не хочешь?! — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал язвительно.
Очень старалась, но боюсь, что там был лишь страх.
Сунула руку в карман. Разумеется, никакого оружия против вампиров там не было. Но там лежал пакетик с конфетами, который я прихватила из подземелья.
Человеческая еда, ненавистная вампирам.
Дионисий щелкнул клыками.
— Я выпью твою кровь прямо сейчас. Разорву тебя на куски.
Я подождала, пока он подойдет и бросила карамельку прямо в его раскрытый рот. Каким-то чудом она не зацепилась за клыки.
Дионисия перекосило. Он закашлялся, стал отплевываться, будто проглотил яд. Его лицо исказилось от отвращения.
— Фу! Что это?! — заорал он, тыча пальцем в меня. — Ты что, с ума сошла?!
— Думаешь, если я без оружия — значит, сдамся? — крикнула я.
Конечно, это снова была пустая бравада.
Все, что я могла — это закидать их карамельками. Это было бы смешно, если бы не было так печально.
Но мне отчаянно не хотелось сдаваться.
Дионисий отплевался, вытер рот, его глаза налились кровью. Он развернулся ко мне.
— Я высосу всю твою кровь, — пообещал он.
Вероятно, он бы и сделал это, если бы не его отец.
— Нет, мы не можем это сделать, — вдруг вмешался ректор. — Пока не можем.
Я вздрогнула.
Дионисий обернулся.
— Что? Почему?!
— Пошевели мозгами, — холодно бросил ректор.
Дионисий попытался, но, кажется, получилось у него не очень хорошо. Судя по изумленно-возмущенному лицу он так и не понял, почему нельзя разорвать меня на куски.
— Потому что Князь шёл выбрал ее. Князь обнимал ее перед всеми нами. Она принадлежит Князю. И если мы убьём тебя без его приказа… он уничтожит нас.
Дионисий сжал челюсти. Глаза горели ненавистью.
Я выдохнула. Тихонько. Но выдохнула. Если моя смерть не отменилась, то по крайней мере, отдалилась.
Против Князя не пойдет ни один вампир.
Эриад, спасибо, ты спас меня сам того не зная.
— Ты будешь в темнице, — сказал ректор. — В полной тьме. Без света. Без еды. Ты будешь ждать Князя. И пусть он решит, что с тобой делать.
Они схватили меня за руки. Сопротивляться было бесполезно.
Мне их не одолеть.
В сопровождении ректора и Дионисия я спустилась в подвал. Туда, где была совсем недавно. Вот только теперь я не раздавала пищу, а сама была пленницей.
Меня отвели в самый конец коридора, где царила абсолютная тьма. По дороге ректор сорвал факел со стены, и освещал путь.
Меня забросили в самую темную камеру.
Дионисий попытался стукнуть меня на прощание, я его пнула. Ректор толкнул меня в камеру.
— До встречи, еда , — прошептал Дионисий.
— Я встречу тебя осиновым колом или серебряными пулями! — крикнула я, словно и в самом деле могла их где-то раздобыть.