— Я... — Какие-то разрозненные воспоминания пронеслись в моем сознании. Воспоминания из прошлой жизни. Воспоминания из настоящей жизни.
Все, что говорил Вандер было странным, но это объясняло то, что происходило со мной.
— Я хочу, чтобы ты завершила то, для чего родилась, — продолжил Вандер. — Для чего ты снова явилась на свет, явилась в образе Лили. Но в тебе душа Эрины. Ты тот самый свет, который может победить Тьму. Ты должна это сделать.
Глубокий вдох.
Я отлично понимала о чем он говорит. Тысячи лет назад он уже говорил мне эти слова.
— Князь правит вампирами, правит смертью и разрушением. Он чудовище, которое пытается уничтожить этот мир. Пока он жив, страдать будут все. Он тиран, питающийся страхом.
— Он не такой! — прошептала я. — Ему знакома нежность и любовь.
Вандер покачал головой.
— Ты видишь только то, что хочешь видеть. Но я знаю правду. Я знаю его. Я сражался с ним ещё тогда, когда люди боялись выходить ночью. Его породила сама тьма. Он кровожаден и жесток. Если ему нужно изобразить любовь, он изобразит любовь. Но любить он не способен, он способен только разрушать.
Я пошатнулась.
— Ты лжёшь…
— Я слишком давно живу и слишком много видел, — тихо сказал Вандер. — Но я выбрал иной путь. Отказался от Тьмы. Но я когда-то шел под знаменами Князя и очень хорошо знаю его, знаю Тьму, которая никогда не отпустит его. Посмотри.
Я перевела взгляд на зеркало Тьмы, там все еще отражалась битва охотников и вампиров. Страшно закричал рыжий студент, получивший серебряную пулю в руку. Рука превратилась в пепел. А сам он с лицом перекошенным от боли кинулся на своего обидчика, на охотника... на моего дядю.
— Все будут страдать и умирать. Не выживет никто. Князь никогда не усмирит свою ярость, он будет нападать и завоевывать. Он служитель Тьмы. Вспомни, как он завоевал город, вспомни, каким безжалостным он был. Неужели ты веришь в любовь этого чудовища.
Я продолжала смотреть в зеркало. Эриад размахивал секирой, к нему пытался подступиться мой отец. Бедный отец уже истекал кровью. Он хромал, с лица свисал лоскут кожи.
— Ты будешь любоваться, как гибнут твои родные, или ты остановишь зло?
Он протянул руку. На ладони лежала длинная серебряная игла. Острая, серебряная, с гравировкой древних рун.
— Только ты можешь подойти к Князю и уничтожить зло в его сердце. Проткни его сердце этой иглой, останови битву. Останови смерть.
— Нет… — прошептала я, отступая. — Я не сделаю этого.
— Ты должна , — сказал он, и в его глазах блеснула жалость. — Потому что ты — единственная, кто может пройти сквозь его защиту. Единственная, кому он откроет сердце. Единственная, кто сможет прикоснуться к нему… и убить.
— Ты хочешь, чтобы я предала его?!
— Я хочу, чтобы ты спасла мир, — твёрдо ответил он. — Чтобы ты совершила настоящий подвиг. Не как охотница. Как женщина, которая осознала, что любовь — не всегда сила. Иногда она — слабость. Ты Эрина — принцесса света.
Я смотрела на иглу. На его лицо. На застывшего Дионисия. На зеркало, где Эриад размахивал секирой.
— Всё зависит от тебя, Лили, — прошептал Вандер. — В твоих руках судьба людей. Они будут жить свободно, или Князь завоюет этот мир и поместит их в плантации. Сделай выбор. Жизнь или смерть?
Вандер подошел ко мне ближе, аккуратно уложил мои волосы вокруг головы, и воткнул в прическу серебряную иглу.
В это момент раздался взрыв. Рухнула наружная стена академии.
— Не забывай — каждый миг, что ты медлишь, гибнут люди.
Я смотрела на иглу. На зеркало. На свое отражение — бледное, с глазами, полными слёз.
Глава 52 Серебрянная игла
Я вышла во двор.
Каждый шаг отзывался болью в груди. Я не слышала криков за стенами. Я шла сквозь время. Сквозь память. Сквозь тысячи лет. Я вспоминала, что уже делала этот путь. С иглой в прическе, в легком белом платье. Из моих глаз катились слезы.
Тысячи лет назад я шла через этот двор, чтобы убить Эриада.
Тогда я его еще не любила, но не хотела убивать.
Тогда меня в необохимости этого убийства убедил Зилифас Вандер. И тогда мне казалось, что это единственнный способ остновить зло, остновить убийства и кровопролития.
Я была Эриной тогда.
Я была Лили сейчас.
Вампиры пропускали меня, они помнили приказ своего Князя. Я беспрепятственно дошла до полуразрушенной стены. Эриад стоял там, переводил дыхание. Сжимал боевую секиру, залитую кровью. Его яростный взгляд был страшен. Охотники не смели подойти к нему ближе, дежались в стороне.