— Пойдём? — Эриад протянул мне руку.
И мы вышли на середину сада. Это был наш танец. Танец жениха и невесты.
Мы начали медленно. Он держал меня за талию, а я — за шею. Наши лбы соприкоснулись. Я чувствовала его дыхание. Он закрыл глаза.
— Я никогда не танцевал, — прошептал он. — Всю свою долгую жизнь я знал только битвы. В ней не было места танцу.
— Слушай музыку, — ответила я, смеясь. — И постарайся не наступить мне на ноги.
— Буду очень стараться, — он улыбнулся. — А ты можешь наступать на меня.
Музыка набирала силу. Арфы пели, скрипки плакали, флейты звенели. Мы начали кружиться — сначала неуверенно, потом всё быстрее, всё смелее.
Эриад вёл меня осторожно. Рассчитывал каждое движение.
Он прижал меня ближе.
— Я никогда не знал, что можно быть таким счастливым, — прошептал он.
Музыка достигла кульминации. Мы остановились, замерев в объятиях, под аплодисменты, которые прокатились по саду, как волна.
Но мы не отпускали друг друга.
— Это только начало, — сказала я.
— Да, — ответил он, целуя меня в лоб. — А продолжение будет в спальне. Скорей бы уже.
Я рассмеялась, прижавшись к нему. Мне тоже не терпелось. Скрыться от шума, от глаз, от всего мира. Остаться наедине с ним. Хотелось вновь испытать все те ласки, которые он так щедро уже дарил мне, хотелось чтобы наши поцелуи никто не прерывал. Хотелось испытать наслаждение и оргазм
Но свадьба ещё не закончилась.
— А теперь, дорогие молодожёны, — провозгласил отец, поднимая бокал, — пора разрезать торт!
Торт стоял на постаменте, трёхъярусный, украшенный сахарными цветами, каплями глазури, и крошечными жемчужинами, похожими на те, что были на моём платье. Его украшали две фигурки — не жених и невеста, как обычно, а силуэты влюбленных — мы с Эриадом.
— Он не не взорвётся? — пробормотал профессор Носфератум, подозрительно поглядывая на торт. Ему очень тяжело давалось привыкание к человеческой еде.
Эриад взял нож, тяжёлый, с серебряной ручкой, и положил мою руку поверх своей.
— Вместе, — прошептал он.
И мы вдвоём опустили лезвие в первый ярус. Гости зааплодировали.
Нам подали по куску. Я взяла вилку, но сначала посмотрела на бывших вампиров.
Тая осторожно подцепила кусочек ванильного крема и медленно поднесла ко рту. Скривилась.
— Сладко… — пробормотала она. — Очень. Я привыкну.
Эриад, чтобы сделать мне приятное, взял себе два куска.
— Ты серьёзно? — удивилась я.
— Совершенно, — ответил он, глядя на меня.
Он съел первый кусок медленно, с преувеличенной серьёзностью. Второй — с ещё большим напускным восторгом.
— Невероятно, — заявил он и поцеловал меня в щеку, правда тут же шепнул на ухо. — Если поцелую тебя в губы, то сорвусь и прямо сейчас утащу со свадьбы в спальню, чтобы не отпускать до утра.
— Остально не долго. Держись, — шепнула я в ответ. Думая, как смогу продержаться сама. Мне не терпелось остаться с ним.
Музыка сменилась — теперь играл джаз. Наверняка, это отец заказал. Люди танцевали. Тая, наконец, отважилась на танец с одним из бывших охотников.
— Пойдём, — прошептала мне Эриад. — Я больше не выдержу.
Он посмотрел на меня — и в его глазах вспыхнул огонь страсти.
— Пошли, — ответила я.
Мы вышли из сада, оставив за спиной свет, музыку, смех.
И когда дверь нашей комнаты закрылась, он прижал меня к стене.
— Теперь я уже не отпущу тебя до утра, — прошептал он.
Я поймала его дыхание. Такое горячее.
— Не отпускай меня никогда, — попросила я.
— Не отпущу. Ты моя. Моя навечно.
И я счастливо рассмеялась, когда он склонил голову для поцелуя.
Эпилог
Прошло 5 лет
Вокруг нашего замка раскинулся сад — яблони, усыпанные бело-розовыми цветами, шептались с ветром, а вишни клонились к земле под тяжестью соцветий. Сливы стояли в ряд, множество цветков на их ветках обещало сладкий урожай.
Именно здесь, среди аромата цветущих деревьев и пенья жаворонков, Эриад мечтал гулять с сыном в коляске — мечтал о тишине, о первых шагах, о детском смехе.
И вот — его мечта сбылась. Только не с одним сыном. А с двумя. У меня родились близнецы — черноволосые, с глазами, полными озорного света. Мы назвали их Лир и Мар, и каждый из них был целой вселенной беспокойства, любопытства и смеха.
Через несколько месяцев после свадьбы, пока замок еще отстраивали, а саде еще не возвели, Эриад возил в коляске двух своих сыновей. Неугомонных близнецов… Он крепко держал ручки. Улыбался, пока один пытался удрать, а второй, смеясь, швырял в него кашей. Да, каша — это отдельная история. Каждое утро превращалось в эпическую битву: Лир прятался под столом, Мар превращал ложку в «магический посох», а Эриад, с терпением святого, умолял их хотя бы открыть рот.