Подумал, — теперь убедить ее: — Может и в правду, тебе лучше прибраться самой.
— Что? — Гермиона слегка нахмурилась.
— У меня есть дела поважнее.
Она открыла рот. Закрыла. А затем снова: — Хорошо.
Что?
Ничего подобного. Ничего хорошего. Да что, черт побери, с тобой происходит? Заглотни уже приманку, Грейнджер. Я даю тебе реальный шанс швырнуть все это мне в лицо. Очевидно же, что именно это ты и хочешь сделать. И я не виню тебя. Это пришло намного раньше, чем я думал, но, в любом случае, пришло. Я вынесу это.
— И мне действительно лучше притвориться больной.
— Что?
— Если я туда вернусь. Ну, ты понимаешь. Воспоминания о том, что произошло между нами.
Она пристально посмотрела на него.
А он ждал. В предвкушении.
— Ну, если ты так говоришь.
Шок, который испытал Драко, был более, чем очевиден. Какое разочарование. Какого хера она вытворяет? Он тешил себя этим. Потакать Малфою — с какой радости она делает?
— Естественно. Потому что, мать твою, чем скорее мы забудем об этом, тем лучше.
И затем… она снова только усложнила все еще больше: Гермиона судорожно вздохнула.
— Просто уйди, Малфой.
Но…. Нет. Не без борьбы. Почему он только… он даже не…мозг почти лихорадило…
— Да что, черт подери, с тобой происходит? — естественно он не хотел спрашивать это таким тоном. Он даже не хотел, вообще, говорить. Видимо, уже слишком поздно. И, естественно, все только усугубилось.
— Я не позволю тебе этого, тем более, сейчас! — ответила она уверенным голосом, напряженно сжимая зажатые в кулаках простыни.
— Не позволишь что, Грейнджер? — рыкнул он. Теперь уже окончательно сбитый с толку всем происходящим. Ее реакцией. Своей собственной непроходимой тупостью.
— Довести меня снова.
И, что-то в этих словах, похожее на правду, ранило.
— А почему нет? В любом случае, только это мне и удается на ура!
— Брось это, Малфой! Хорошо бы тебе немного отдохнуть.
— Перестань говорить со мной так, мать твою, — он уже почти кричал.
— Так — это как?
Что-то он никак не мог врубиться: заботит ее это или нет? И это ее выражение лица: чего-ради-ты-это-делаешь или в-точности-как-я-ожидала. И это доканывало его.
— Словно… — Драко помедлил. — Словно тебе плевать.
— На что?
И вдруг слова ринулись стремительным потоком.
— Ну, не знаю. Может о том, как я повалил твое искалеченное тело на пол ванной и отымел тебя в первый раз в твоей жизни, хотя мы оба знали — я знал! — что это совсем не то, чего бы тебе хотелось в реальной жизни! Неужели тебя это не волнует, Грейнджер? То, что я отнял у тебя таким образом? О том, что я просто воспользовался?
— Просто уйди, Малфой.
— Но ты должна. Тебя должно заботить, что это я подвел тебя к той черте в первый гребаный раз, а дальше — толкая член в твою девственную грязную вагину. А самое забавное — если бы я вовремя — если бы я не был ни на что неспособным ублюдком и опередил бы Паркинсон — ты бы все еще была девственницей, и ничего из этого не случилось бы! Ты бы не дошла до ручки, чтобы просто отдаться мне вот так, Грейнджер. И я знаю, тебе есть до этого дело. Уж я-то знаю. Поэтому хватит ебать мне мозги и скажи мне наконец. Давай уже, выскажись и покончим с этим.
О, эти фразы — это даже не очередная попытка вывести ее из себя. Это все выплеснуло его сознание, которое до сего момента было, видать, совсем не в состоянии мыслить разумно.
Его сознание, наконец, прорвало. Только сделал он это вслух. Как, мать твою, вовремя. Как, зашибись, непоправимо. Как немыслимо все это было — и да, это удивило его. Потому что в реале, он подождал хотя бы еще несколько часов, прежде чем вываливать все это на нее. Это уж точно.
Гермиона смотрела на него в изумлении. И, по всей видимости, он отвечал ей тем же.
— Я думаю… — она замерла.
Слишком много недосказанности. Во всем.
Она снова открыла рот: — Думаю, тебе стоит уйти.
А он все продолжал пялиться на нее.
— Малфой, — она повторила снова. — Сделай одолжение.
Да как она смеет. Как смеет быть настолько понимающей, чтобы просто взять и проигнорировать его словесную атаку. Или она просто устала. Слишком устала, чтобы связываться с ним сейчас. Или, что еще круче — она просто хочет, чтобы он исчез с ее поля зрения, потому, что она реально хотела забыть. Именно так, как Драко и сказал. Хотела в самом деле.
— И было ли это правдой?
Где-то, в глубине сознания, Драко задавался вопросом о том, как было возможно породить в себе такое количество различных сомнений и всего в какие-то минуты. И при этом все еще жить, чтобы гадать.