— Я и в правду думаю…
— Да сваливаю я, Грейнджер, — его голос был слишком тихим. Почти шепот.
Она кивнула. И он повернулся к двери.
— Да и, Малфой?
Драко покосился в ее сторону, все еще хмурясь, все еще колеблясь где-то между злостью, отчаянием и воспоминаниями.
— Мне не плевать.
Он обернулся к двери. Еще бы. Да и как может быть по-другому, если она только что потеряла девственность с ублюдком, который презирает таких как она до ебаного мозга костей. С тем, кто бы только ухмыльнулся при виде ее избитого тела не более, как месяц назад…
— Но я отдавала себе отчет в своих действиях.
Драко резко обернулся назад. Именно сейчас. Он внимательно смотрел на нее. Знать что… она была… она знала…
Тон ее голоса был неприятно спокойным.
— Ничего ты меня не лишил. По крайней мере, не прошлой ночью. Поэтому мне жаль, Малфой.
— Тебе жаль?
— Мне жаль, если это выглядит именно так в твоем понимании.
— Что? — а вот и замешательство вернулось.
— Если это именно то, что ты мечтал сделать. Подавись и наслаждайся этим.
— Грейнджер…
— Это все, — она отвернулась. — Я просто хотела, чтобы ты знал, до того как…
— До чего? — О чем, мать твою, она говорит?
— До того, как ты закроешь дверь за собой.
Зачем? Зачем она все это сказала?
— Я не черта не понял, Грейнджер.
— Тебе лучше поспать.
— Не до того, как…
— Убирайся, Малфой. Я серьезно, — ее холодные глаза. Что-то в них не так. — Просто уйди.
— Ладно, прорычал он, сжимая зубы от разочарования. — Но ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я хотел, чтобы было именно так. — Он рывком открыл дверь. — Ты слышишь меня, Грейнджер?
Она отстраненно смотрела в окно.
— Я сказал, что ты не права!!!
Но Гермиона не ответила.
Тогда хер с этим. И хер с ней.
Драко захлопнул дверь за собой.
Проснувшись, Гарри минут пять тупо пялился в потолок, затем натянул на себя джемпер и направился к двери, ведущей из спальни мальчиков. Солнце только-только встало, и воздух за пределами полога кровати, полоснувший по голым ступням, был ощутимо холоднее. Гарри устал. Настолько устал, что даже не заметил — Рон проснулся задолго до него. Только на последнем шаге в общую гостиную, он заметил своего лучшего друга, стоящего у камина. Здесь было ощутимо теплее. Потрескивание в камине, успокаивающие отблески огня и тепло, нахлынувшего умиротворяющими волнами спокойствия на лицо Гарри, пока он устраивался напротив этого тёплого света.
Рон устроился в кресле рядом с ним.
— Ну, как повеселился прошлой ночью? — негромко поинтересовался Гарри, прежде чем снова повернуть голову к камину.
— Мне жаль, приятель. Правда, жаль! — он услышал, как Рон запнулся.
— Не стоит.
— Я просто не хотел, чтобы ты оставлял её одну на всю ночь, понимаешь?
— Это и не входило в мои планы.
— Я знаю, — ответил Рон. — И я знаю, что Гермиона намного важнее какого-то там бала. Просто Джинни — моя сестра, Гарри. Ты ведь понимаешь, каково это?
— Понимаю, Рон, — Гарри кивнул и, подумав, добавил: — Честно.
— И, наверное, не стоило так орать на тебя.
— Не волнуйся на этот счет, Рон.
— Я просто был немного не в себе. Расстроен тем фактом, что Гермиона так просто оставила нас.
— Слушай, Рон, я рад, что ты сказал мне всё это. Нет, серьёзно, — настаивал Гарри, бросив взгляд на друга. — И думаю, что под конец я был паинькой. Ну, когда мы вернулись.
Рон слегка усмехнулся: — Джинни сказала, что прекрасно провела время.
— Да, было здорово! — ответил Гарри, улыбаясь своей шутке.
И затем они оба повернулись к огню. Гарри слегка натянул рукава джемпера к низу.
Было странно — хотя и вполне ожидаемо — но Гарри чувствовал за собой вину. За то, что позволил Рону утащить себя обратно в зал, наслаждаться, так сказать, вечеринкой. Он должен был остаться, чтобы продолжить поиски Гермионы. Но вот тебе странность. Что-то было в том, как разговаривал с ним Малфой — первый раз на памяти Гарри — в его словах был явный намек на правду.
Это одновременно и раздражало, и успокаивало Гарри. Ведь если Гермиона, в самом деле, просто почувствовала недомогание, тогда это было нормальным. Это было естественным.
Но она должна была сказать ему. По меньшей мере, дать знать одному из них.
Все, что она должна была сделать. И всё же за неё это сделал Малфой. Во всяком случае, он был, кажется, единственным, кто знал, что с ней. И это не понравилось Гарри. Потому что Малфой не её лучший друг. Малфой, вообще ей никто. Он существовал только ради того, чтобы портить им жизнь. И почему, во имя Мерлина, он стал тем человеком, который просветил Гарри о том, что его дальнейшие поиски не имеют никакого смысла. Ерунда. Никакой логики. И поэтому Гарри, в конечном счете, имел полное право что-то подозревать.