— Не мог бы кто-нибудь из вас, — она прочистила горло, — принести мне мою палочку? Из кабинета МакГонагалл? Она, наверное, удивляется, почему я ее еще не забрала. Просто скажите ей, что мне нездоровится.
— Хорошо, — кивнул Рон. — Я вернусь и отдам ее тебе. Сейчас, хорошо?
— Да, спасибо тебе, Рон, — ответила она, смотря на то, как он повернулся, чтобы уйти.
— Гермиона? — обратился к ней Гарри, снова ловя ее взгляд.
— Да?
— Мне, правда, очень жаль.
— Я знаю.
Дверь закрылась за ними.
— Если бы я знал, что… что эта сучка… я бы…
— Я знаю, Гарри. Но ты ничего не мог сделать. Даже если бы я предвидела такое.
— Мы оба рядом с тобой, Гермиона, — тихо добавил он, поймав и вторую ее руку.
— Всегда, — подтвердила она в ответ. — Просто нынешнее положение вещей … мы просто сейчас не согласны с ним. Но это вовсе не означает, что я не знаю этого. Я всегда буду знать это, Гарри.
И затем он, почти неосознанно, притянул ее к себе, заключив в кольцо своих рук. Прижимая ее к себе. Потому что не хотел отпустить ее снова. Особенно когда она в таком состоянии. Когда ей пришлось пройти через все те жуткие вещи.
Гарри должен был защитить ее.
И не смог этого сделать.
— Мне жаль, — снова повторил он. И это все, что он мог сейчас. Когда она была так близко. Когда все было таким… таким, как было.
— И мне, — выдохнула она ему в плечо. — Мне так жаль.
— Мы скучаем по тебе.
— Я знаю.
— Все вернется на круги своя. Со временем. Мы постараемся, Гермиона, — и, может быть, она решила, что он не мог ее услышать, но он почувствовал, как ее тело задрожало. — Это больше никогда не случится с тобой, — он сглотнул, потому что приглушенный звук ее слез выбил его из равновесия. — Я не позволю.
Но она не ответила. Она так ничего и не сказала ему. Гарри только почувствовал, как она сильнее уткнулась головой в его плечо.
И поклялся, что не остановится, пока не разберется во всем.
— Мы тебя любим, Гермиона.
Драко неуверенно поднес руку к двери.
Была одна вещь. Та, что все время случалась с Драко — всякий раз, когда он только заносил руку для стука в эту дверь — в дверь ее спальни — отчетливо зная, что она там, за дверью и что она услышала. Точно зная, что это он.
И сразу же он становился уязвимым. Сразу же он начинал поносить себя по всем статьям, с заходящимся сердцем, в ожидании того, что его с высокой вероятностью пошлют. И это было мерзкое чувство, мысль в его голове, крошечный вздох, который он будет постоянно задерживать только потому — существовала и такая вероятность — что она может не ответить. И вот чем это было. Она могла полоснуть по чувствам только своим бездействием. И как бы это ни было ужасно, он уже докатился до этого.
Ты можешь, наверное, ранить меня только тем, что слишком, мать твою, медленно подходишь к двери, Грейнджер.
И не забыть, конечно, что Малфои никогда не стучат. И это само по себе было уже достаточной причиной не делать этого вовсе. Но было уже слишком поздно. Может ему выкрикнуть ее имя или еще чего-то в том же духе — только чтобы подтвердить наличие в венах некого подобия желанного авторитета.
Но Драко только тряхнул головой, отбрасывая в сторону лишние мысли. Он успел забыть. Разве они не притворялись? Он не знал. Скорее всего, так оно и было, но, порой, это было продиктовано необходимостью. Даже если они оба прекрасно знали, что это лишь фасад. Лишь дымовая завеса, чтобы прикрыть хаос. И Драко подумал, что это давало им обоим некое подобие комфорта.
Да. Драко отвлекал себя этими мыслями, чтобы проигнорировать тот факт, что так еще никто и не открыл дверь.
Я могу ее чувствовать, Грейнджер, это дурацкую боль. Нахлынувшую. Такую дебильную.
— Грейнджер?
Твой голос на последнем слоге выдал вопросительную интонацию, а это — большая ошибка, приятель! Скажи снова. Требовательно, не спрашивая.
— Грейнджер!
А теперь ты только что дважды, в течение 10 секунд, повторил ее имя. Ты — чертов придурок.
В двери щелкнуло, и она открылась.
— Прости. Я одевалась.
Драко открыл рот, но все же, какое-то время просто молчал. А затем заговорил: — Ты приняла ванную.
— Да.
Драко не мог не заметить, что это была очередная фраза с вопросительным подтекстом. И чего, на хер, он добивался, говоря ей о том, что она из ванной? Она и сама знала об этом. У нее влажные волосы. Ее кожа слегка раскраснелась.
Он прочистил горло: — Так, э… нам нужно поговорить.
— Нет! — нам не нужно. Не сегодня.
— Но есть вещи, которые нам нужно обсудить. Хотя бы то, что ты сказала этим двум долбоклюям после того, как я свалил из моей собственной проклятой гостиной и прятался не понятно где.