Он повернулся, чтобы уйти.
— Малфой, — начала она. Он остановился. — Ты… спускаешься на завтрак?
Он взглянул на Поттера: — Никуда я не смогу пойти, пока не подлечусь заклинаниями.
Гарри все также, не отрываясь, смотрел прямо ему в глаза. Он и не собирался делать вид, что ему хоть капельку стыдно. А Драко, в принципе, и не особо удивился.
В комнате повисла тишина, пока Драко шел в сторону ванной. И как только дверь закрылась за ним, он услышал, как Гермиона просит Гарри подождать ее внизу, пока она переодевается. И в тоже время до него доходит, что стоит и не двигается, ждет по другую сторону двери ванной комнаты. Просто ждет.
Мэрлин знает, на кой. Но в его голове крутились мысли, пока она раздевалась там, за стенкой. Те многочисленные мысли о ней и Поттере. И от этого было жутко. Потому что эти мысли никуда не девались. Они не переставали терзать его сознание.
Он любил ее. Гарри любил Гермиону. С сексуальным подтекстом или нет, но между ними была любовь. У Поттера есть то, чего никогда не будет у него. Никогда в жизни.
И это была реальная причина ненавидеть его. Причина, по которой он и ненавидел.
Драко часто размышлял на тему того, задумывалась ли Гермиона порой о них, как о паре. Она и Поттер. Рисовала ли когда-нибудь в воображении картинки того, как он трахает ее по ночам, лежа на простынях? Представляла ли когда-нибудь вес его тела на себе?
Представляла ли хоть раз, что это Гарри, когда Драко целовал ее?
От одной мысли ему стало дурно.
Может это и была реальная причина, почему она возвращала объятия. Драко лишь предвосхищал события. Может то, что было у них не шло ни в какое сравнение с тем, что она загадывала — могло быть у них однажды с Поттером. И она просто не хотела рисковать тем, что могла потерять это. Никакого дела до дружбы и доверия. Все для того, чтобы быть там, где представляла себя лет через десять.
И тут же Драко снова вернулся в ее комнату.
— Малфой!
— Ты его любишь?
Драко тяжело дышал. Стиснутые в кулаки руки прижаты непосредственно с обеих сторон к телу.
Гермиона прижимала блузку к груди. И это отвлекло его на какой-то миг. Но гнев тут же снова завладел его сознанием.
— Малфой, я пере…
— Ты его любишь, Грейнджер? — требовательно перебил он. Слова мучительно срывались с его губ.
— Люблю ли я кого? — удрученно переспросила она, стараясь не повышать голоса, чтобы Гарри не мог услышать.
Он весь кипел от злости.
— Поттера. Ты любишь Поттера? — и от этого вопроса его лицо перекосило. Он, и в правду, не понимал, как снова умудрился оказаться в ее комнате. Он не смог точно вспомнить тот момент, когда решил так поступить, хотя дело было сейчас далеко не в этом. Ему просто необходимо было узнать правду.
— Ты это о чем? — спросила она, хмуро глядя на него. — Просто уйди, Малфой.
— Сначала ты мне скажешь правду, — ответил он. — Я клянусь, Грейнджер. Лучше ты мне правду скажи, иначе я…
— Да что, мать твою, ты о себе возомнил, а? — прорычала она. — Как ты смеешь врывать сюда и спрашивать о таких вещах, о которых ты и понятия не имеешь! Которые ты даже не понимаешь! Когда я прошу тебя свалить отсюда, ты, Малфой, так и должен сделать. Ты должен исчезнуть. Или ты хочешь, чтобы я позвала Гарри?
— О, так тебе это нравится, не так ли? — выплюнул в ответ Драко. — Призвать любимого мальчика, чтобы он снова спас день. Тебя это что, заводит, Грейнджер? Как Поттер разыгрывает из себя героя? Или это просто очки так на тебя действуют?
Гермиона рассмеялась: — Да что это, черт возьми, с тобой? — спросила она. Слова были полны злости. Она разозлилась. И Драко чувствовал это, по исходящим от нее волнам гнева.
— Это и есть реальная причина того, что ты не хочешь примириться с происходящим между нами? Это и есть настоящая причина, по которой ты таишься?
— Да тут сотня причин, из-за которых я таюсь, Малфой! — резко бросила она в ответ, переходя с шепота на крики. — И да! Конечно же, Гарри — одна из них.
— Тогда я прав? — рассмеялся Драко, сведя брови к переносице. Сверля ее пронизывающим взглядом — Ты любишь тупого долбо*ба.
— Да. Но не так, как ты думаешь. Не так… — она быстро замотала головой и перевела взгляд на потолок. Ее самое обожаемое, бл*, место. А потом она повернулась к нему спиной, чтобы натянуть блузку.
Когда она снова развернулась, она все еще сражалась с пуговками.
Драко сглотнул.
— Ты не понимаешь моей дружбы с Гарри и Роном, — продолжила она. — У меня и в мыслях нет, что ты можешь понять. Да я и не жду этого от тебя. Но ты не можешь строить дикие предположения на счет моих чувств, тогда как сам не имеешь ни малейшего понятия, о чем говоришь.