Покончить, наконец, с тем, что себя изжило.
Ведь Поттер больше не её герой.
— Заклинание, — произнесла она, — оно больше не действует, да? — должно быть она заметила, как он шевелит пальцами. Затем ее лицо приобрело обеспокоенное выражение. — Ты должен выслушать меня. Я… я не думаю, что это был…
— Грейнджер… — говорить было трудно — в горле пересохло, но чувствительность стремительно возвращалась к мышцам. Он чувствовал, как быстро возвращается способность двигаться.
— Нет, Малфой, подожди, — перебила она его яростным тоном, — я не хочу, чтобы ты…
У нее слабо перехватило дыхание, когда он притянул её к себе, заключил в объятия рук, придерживая ее голову где-то в районе изгиба своей шеи.
Он словно втянул всю ее в себя. Весь ужас. Весь тот ужас, который этот ублюдок заставил ее испытать.
— Драко…
— Прости, — прошептал он, — за то, что накричал тогда. Я не хотел этого, — словно втянул всю ее в себя. — Я хотел тебе кое-что сказать сегодня, — пробормотал он. Кровь пылала в жилах, в голове все мысли смешались.
Она взглянула на него, все еще прижимаясь к нему и все так же дрожа.
Драко открыл рот, на секунду остановился. Слова подобраны — просто произнеси.
— Не трогай его больше, Драко, — прошептала она.
Драко раздражённо клацнул зубами.
— Не поступай так снова. С тебя уже достаточно. И без этого уже слишком.
— Гермиона…
— Здесь что-то не так, Драко. Пожалуйста…
Он не мог сказать ей. Не мог объяснить, что когда она вырвется из плена его рук, у него не останется выбора. Всё уже решено. Поступки, подобные этому, всегда несут за собой последствия.
Что он рванет так быстро, как только может и попытается найти этого ублюдка. Как только она вырвется из его объятий.
Поэтому он и извинился. Потому что знал, что она взбесится, но она просто не понимала. Таков порядок вещей. На этом все и держится.
— Прости, Гермиона.
Она посмотрела на него, нахмурившись. Он извиняется?
— Не надо…
Но прежде чем она успела закончить фразу, руки Драко вокруг нее разжались, и он стремительно направился в конец коридора.
— Нет! — крикнула она ему вслед. — Драко, пожалуйста!
Она было последовала за ним, но ее нога неуклюже подвернулась — самую малость вывернувшись на сторону, но этого было достаточно, чтобы она осела на пол.
— Драко! — он исчез за углом.
Она опустила взгляд, чтобы быстро подхватить с пола волшебную палочку, которая светилась на полу около нее. Но Гермиона не смогла удержаться и снова взглянула на очки, которые валялись прямо около ее пульсирующей от боли лодыжки.
И на этот раз она просто не могла оторвать от них глаз.
Потому что Гермиона не узнала их. По сути, они полностью отличались от всех тех оправ, которые она когда-либо видела, что носил Гарри. И в сознание внезапно пришло понимание, что дало Гермионе надежду.
Надежду, что это был не он.
На какую-то долю секунды, она поняла, что полной уверенности ещё нет. Но на тот момент этого было достаточно. Достаточно, чтобы укрепиться в своих предположениях. О том, что магия способна творить ужасные вещи. Например, разрушить доверие. Рождая ложь.
Гарри никогда бы не поступил с ней так.
Теперь она могла думать только о Драко. Который пошёл за Гарри.
Ослеплённый яростью.
Гарри толком не понимал, что здесь вообще происходит. И одного взгляда на выражение лица Панси было вполне достаточно, чтобы заинтересовать его. То, как она постоянно посматривала поверх его плеча, как время от времени поглядывала на того парнишку перед ними, с предупреждением, сквозившим во взгляде, так присущим Слизеринцам, что заставляло голову Гарри раскалываться от жгучего разочарования. Но он знал. Это правило было почти самое древнее: факультет выступает одним фронтом. Это и было причиной, почему этот парень будет крепко держать язык за зубами.
Именно поэтому он поспешил скрыться за ближайшим углом, чтобы избавиться от дальнейших расспросов. Гарри мог бы поклясться, что это было сделано только лишь с подначки Панси.
И поэтому Гарри просто решил сдаться. Решил плюнуть на внезапный интерес к происходящему. Потому что Слизеринцы есть Слизеринцы. И если они хотят страдать фигней, то пусть так и будет. До тех пор, пока это не во вред тем, кто ему дорог.
На какую-то долю секунды Гарри задумался об этом исключении. Потому что были важны не только те, о ком он заботился. Были ещё и абсолютно невинные люди. Те, за кого он боролся. Борьба, которая вместо него управляла его жизнью.