— Все было совсем не так, Гарри.
— Тогда как, Гермиона? — спросил он, — Скажи мне. Потому что это так и осталось темным пятном для меня.
— Я просто…мы… это вышло спонтанно.
— И?
— Он запутался, Гарри. Ему нужна помощь. Ему нужна…
— Профессиональная помощь. А ещё пара-тройка лет в Азкабане. Ему не помешает хорошая промывка мозгов. И уж точно ему не нужна ты, Гермиона. Он не заслуживает тебя. Ты — последнее, что он заслуживает.
— Нет, Гарри. Я думаю…я действительно верю, что его можно спасти.
— О, Боже мой, — рассмеялся Гарри. — Спасти? В каких гребаных облаках ты витаешь, Гермиона? Вокруг тысячи людей, которых нужно спасти. Тысячи, у которых ещё есть шанс. А Малфой? Он слишком глубоко увяз. Он же погряз в этом, глупая. Он по другую сторону борьбы.
— С чего ты взял? — спросила она, напрягая голос, — Его отец мёртв, не забыл?
— И что? Всё равно Малфой боготворил его. И все его поступки. Он жил этим, Гермиона. И хочет он того или нет, но он будет придерживаться долбанной чистоты крови. Останется ублюдком. Будет убивать. И смерть Люциуса здесь не причём.
— Нет.
— Нет?
— Ты ошибаешься.
— Это ты заблуждаешься
— Почему ты такой?
— Какой?
— Такой…жестокий.
И вот Гарри словно захлестнул гнев.
— Как ты можешь мне плести эту ахенею?! — заорал Гарри. — Малфой — вот самый жестокий человек, которого я только видел! И ты знаешь это! Ты посмотри. Ты посмотри на то, что случилось сегодня с тобой! Если бы его не было в твоей жизни, этого бы никогда не произошло! Ни сейчас, ни тогда на Балу! Он мучил тебя с самого первого курса, Гермиона! Бьюсь об заклад, он и сейчас издевается над тобой, несмотря на то, что происходит между вами! Ты полагаешь, что ты сама сделала такой выбор, но мы оба знаем, что ты была просто втянута в это. Он втянул тебя в это дерьмо. Это было в его силах. Неужели ты не видишь, Гермиона? Он лишь умело манипулирует. У него всегда это получалось превосходно. Это же его херовая сущность! Ты ведь как никто должна понимать это! Ты же не идиотка!
— На что это ты намекаешь? По-твоему, я не могу принимать собственные решения?!
— Нет. И я предлагаю тебе простой выход. Или ты считаешь, что решение быть с ним можно считать вполне разумным и рациональным? Если да, тогда ладно. Тогда есть что-то помимо. Но я совсем тебя не знаю тогда.
— Не говори так.
— Это всё Малфой.
— Я знаю.
— Серьёзно?
— Конечно.
— Ты говоришь так, словно имя «Малфой» совсем не напоминает тебе о том, какое он ничтожество.
Гермиона открыла было рот, но все же помедлила.
— Я знаю, что ты всё равно не примешь это. Знаю, что ты не поверишь. Но он действительно изменился. Он сошёл с того пути, на который его направил отец. Это его шанс… наш шанс все исправить.
— Наш? Ты имеешь в виду его и себя, да?
— Нет, Гарри. Всех нас.
— Иногда ты бываешь такой наивной, Гермиона, — ответил он. — Ты думаешь, что в твоих силах помочь каждому. Но это далеко не так. Некоторым уже ничем не поможешь.
— Это не тебе решать.
Гарри приподнял в удивлении бровь: — А все уже решено.
Гермиона помолчала пару секунд и…
— Ну что ж…
— Вот и хорошо.
— Нет, в смысле — ну раз так, то я сама с этим справлюсь.
— С чем это, прости?
— Я спасу его.
— Само собой, я поговорю с Гарри, как только его выпишут из больничного крыла.
— Понятно.
— Я приму во внимание все, что вы мне расскажете, Драко. Но очень важно, чтобы вы говорили правду.
Драко уставился на Дамблдора, рассматривающего его поверх оправы своих очков. Эти долбанные очечки-половинки. Хотелось разбить их к чёртовой матери.
Драко хотелось вернуться к ней.
— Вы ведь понимаете всю серьезность своего поступка, не так ли, Драко?
Он кивнул.
— В Хогвартсе не привечается любого рода насилие. А тем более такого бесчеловечного вида.
Драко еле сдержался от того чтобы не усмехнуться. Если бы ты только знал, старик. Если бы у тебя был хоть тонкий намек.
— В чём причина, Драко? — спросил Дамблдор и поддался вперед в своём кресле, чуть сгорбившись при этом.
А это так важно?
Профессор вздохнул.
— Мистер Малфой, вам лучше ответить на мои вопросы.
— Мы подрались.
— Я так и понял. И я лучше, чем кто-либо осведомлён о вражде между вами и мистером Поттером. Уверен, вся школа в курсе этого. Но никакая сила не может заставить меня придумать оправдание вашему поведению. Сегодня вечером ваше соперничество зашло слишком далеко.