Там ли она. Или уже спит. Или с ними. С Поттером и Уизли. Топит свои горести в их объятиях, и в их кроватях, и в их больших толстых разинутых ртах.
Всего несколько минут, ровным быстрым шагом, не то, чтобы вальяжно, нога за ногу. И вот он перед портретом. Дыхание ровное. Спокоен.
На самом деле — странно спокоен.
Воздух снаружи. Что-то с ним сделал. Омыл его, выстудил кожу. Почти заморозил огонь внутри.
Женщина на портрете приподняла бровь, и дверь распахнулась Приподняла бровь при виде Драко. Ну, разумеется, он должен производить жуткое впечатление. Почему-то это придавало уверенности. Выглядеть плохо, выглядеть ужасно. Это хоть как-то отражало состояние его мозгов. Вырядиться в собственные мысли. Грязные, болезненные и безнадежные.
Хоть какое-то разнообразие. Не надо облекать их в грубые, громкие, глумливые слова. Он просто выглядел, как они. Просто был ими.
Итак. Он открыл дверь.
Да.
Она здесь. Сидит, привалившись к дальней стене.
Ждет его?
Вытаращилась. На его тело. Внешность. Оболочку.
Ее глаза стали такими огромными, так что, кажется, можно было заползти туда, свернуться калачиком и плакать.
Поднялась на ноги.
«Вот так, Грейнджер, я даже не озаботился привести себя в порядок. Подумать только. И что ты на это скажешь?»
― Малфой… ― Тихо, очень-очень тихо. Изумленно и сконфуженно. ― Что?.. ― Она запнулась.
Драко смотрел, как ее взгляд скользит по его телу. Гермиона была убита, совершенно ошарашена этой грязью. Сыростью. Впитывала каждую деталь: мокрая мантия и рубашка, въевшаяся грязь на руках, пятна на лице. И, разумеется, боевые раны. Губы, разбитые в двух местах, ободранные кулаки, синяк на челюсти. Легкая дрожь и свистящее дыхание. И боль, которая была только в глазах, но она все равно заметила. Именно туда она смотрела дольше всего.
Драко не мог оторвать от нее глаз.
Как странно. Необычно. Она приближается. Очень медленно. Подходит к нему.
― Малфой… ― еще раз. Растерянно. Не находя слов.
«Должно быть, я действительно плохо выгляжу. Смотри, как ты близко. Ты почти забыла, кто я. Кто мы.
Что с нами творится».
Она медленно качала головой, приоткрыв рот. Влажные полуоткрытые губы. Шокирована? Все ближе, ближе; протягивает руку.
У Драко закружилась голова. Так близко. Потрясающе. Неожиданно. Как сон. И ее вытянутая рука. Протянутая. К нему?
Рука дрожала. Гермиона хмурилась. Пальцы — нерешительно, болезненно медленно, осторожно — остановились в миллиметре от его щеки.
Дотронулась? Ей не наплевать? Это потому, что ей не все равно?
Драко прикрыл глаза и чуть повернул голову навстречу ее пальцам.
Если он не будет смотреть, если блокировать все чувства, кроме одного — ощущения ее кожи на своей — тогда, может быть, это прикосновение… продлится дольше… обожжет сильнее. У него перехватило дыхание, когда ее пальцы скользнули по грязной щеке. Прохладная мягкость. Легко, как перышко.
Он не мог пошевелиться.
― Малфой? ― прошептала она.
Драко наклонил голову и посмотрел на нее. Сердце стучало так бешено, что темнело в глазах.
Он глядел на эту девчонку — в каких-то сантиметрах от его губ. В первый раз. Она была так близко. Потому что сама подошла к нему. И, может быть, это значит… Может быть, она понимает.
Понимает, что есть только один способ покончить с этим.
Драко смотрел на нее.
Растерянный. Возбужденный. Жаждущий.
И вдруг ее рука резко качнулась в сторону и ударила его по лицу, так сильно и жестко, что он отшатнулся.
По телу прокатилась дрожь, и Драко схватился за стену, чтобы не упасть. Гермиона ударила его. Сильно. (Итак, это не потому, что ей не наплевать. Не потому, что она понимает.)
― Какого хрена…
Онa смотрела на него горящими глазами, тяжело дыша.
― Никогда, ― сквозь зубы процедила она, прижимая руку к груди, ― никогда не делай так больше с Гарри.
«Разумеется.
Почему тебя это удивляет? На что ты надеялся? Что она прижмется губами к твоему рту и выпьет боль? Это Грейнджер. Дура Грейнджер. Это ты и она. И все в принципе не может быть так просто.
А ты только что избил ее лучшего друга.
Мерлин. Схвати ее за руки. Выкрути их. Сделай что-нибудь. По крайней мере, закрой рот».
― Ты понял, Малфой? ― прищурилась она. ― Что бы, какая бы фигня ни происходила между нами, не впутывай в это Гарри и Рона.
― Он сам…
― Не смей так больше делать!
Она отступает. Уходит.
― ** твою мать, ― прорычал Драко, поднимая руку к щеке. ― Он первый начал. Ты что, забыла?