— Без десяти одиннадцать.
— С кем вы приехали? — поинтересовалась Маргарита.
— Я сама за рулем, потому и спешу домой.
— О Господи. Роджер, почему бы вам не проехаться с миссис Тейт? Слишком поздно, чтобы ехать одной.
— Да что за ерунда, — возразила Грейс, — тут езды всего несколько кварталов.
— Да, но через самые темные улицы Форт-Пенна. Роджер, где ваше пальто?
Ясно, что, руководимая самыми лучшими намерениями, Маргарет не желала нести ответственность на тот случай, если кто-нибудь решит прикончить Грейс в темноте города, и не прошло и нескольких минут, как Роджер оказался рядом с ней в «мерсере» с поднятой крышей и задернутыми шторками.
— Мне и слова не дали сказать, — извинился он.
— Да ладно.
— Если что-нибудь случится с Энди, из Маргариты выйдет хороший командир.
— Наверное.
— Миссис Тейт?
— Да?
— Возможно, мы больше не увидимся. Не уделите мне пять минут своего времени?
— Это как раз примерно столько, сколько нужно, чтобы доехать до моего дома.
— Нет, я себе это представлял несколько иначе. — Он ухватился левой рукой за руль, резко вывернул его, так что машина вильнула к бордюру, и заглушил двигатель.
— Послушайте, мистер Бэннон, я не собираюсь играть с вами. Верните ключ, иначе я вызову полицию.
— И за что меня арестуют? Если вы выйдете из машины, я дождусь, пока вы вернетесь с полицией, а ключ будет в замке зажигания. И в чем здесь нарушение закона? Что же касается вас лично, то у меня нет ни малейшего намерения причинить вам какой-либо вред. К тому же вам не кажется, что легавого я различу быстрее, чем вы?
— Вот в это я верю. Да, из того, что я слышала про вас, можно понять, что с полицией вам приходилось иметь дело. Иначе вы бы сейчас сидели в тюрьме.
— Вот об этом-то я и хотел с вами поговорить. Так от кого вы про меня слышали? От мужа?
— Нет, не от мужа. Да и какая вам разница? Знаю только, что вы избили какую-то женщину и были арестованы.
— Меня только раз в жизни арестовывали, и не за избиение женщины, а за кражу ящика с апельсинами. Мне было тогда тринадцать лет.
— Ах вот как?
— Так что кто бы вам что ни рассказывал, они понятия не имеют о том, что произошло на самом деле. Хотите узнать?
— Не имею ни малейшего желания. И хочу только одного — чтобы вы вернули мне ключи и я могла вернуться домой к мужу и детям.
— В тот день, когда вы меня искупали в канаве…
— Не надо возвращаться к той истории, мистер Бэннон. Мне надо домой. Немедленно.
— Если вы будете меня прерывать, то опоздаете еще больше. Выслушайте и сразу поедете домой.
— Я не собираюсь с вами торговаться. Давайте сюда ключи, вы, наглый щенок.
— Наглый, может быть, — засмеялся он, — но, видит Бог, совсем не щенок.
— Я бы еще не так вас назвала, можете быть уверены.
— И назовете, как только выслушаете меня. Ну, так как?
— О Господи, ну ладно, валяйте. Надо покончить с этим. Что меня ждет — исповедь на католический манер? Собираетесь покаяться в грехах, а потом начать все сначала, как бывает с такими, как вы?
— Леди не пристало оскорблять чужие религиозные чувства.
— Леди? Да знаете ли вы, что такое леди? Впрочем, откуда? Да хоть одну леди ты в жизни видел, сукин сын? А если бы и увидел, то не узнал.
— Отчего же? Вы — леди и, наверное, ведете себя как леди.
— Ладно, хватит. Давайте сюда ключи. Живо!
— Минуту. Вы сказали, валяйте и покончим с этим. Ну так вот, слушайте. — Роджер немного помолчал. — В тот день вы уехали, бросив меня в канаве. Я вылез и впервые за все время после окончания университета в Форт-Пенне напился. Сильно напился. Правда, впоследствии я понял, что в этом не было никакой нужды, потому что я и так был вне себя от ярости. Меня? В канаву?! То, что случилось потом, скорее всего, как говорят голландцы, должно было случиться. Но думаю, мне просто надо было подстраховаться. Я выпил уж не знаю сколько, пошел к приятелю, там добавил, а дальше помню только, что женщина, оказавшаяся со мной в постели, была избита и, по всей вероятности, сделал это я. Вот и все.
— Ну и какое, позвольте спросить, отношение ко всему этому имею я?
— Самое прямое. Вы стали причиной всему происшедшему.
— Я стала… да опомнитесь вы, мистер мачо. Даже вашего умишка должно хватить. Вы надрались и получили по заслугам, хотя бы отчасти.
— Согласен, только я сказал лишь, что вы были причиной всего. Причиной, а не виновницей.
— Мне очень стыдно, но, боюсь, у меня нет времени, чтобы вникать в такую логику, если вы, конечно, считаете это логикой. А теперь довольно, мистер Бэннон. Я выслушала ваш рассказ, так что будьте любезны выполнить свою часть соглашения.