— Все хорошо, спасибо. Слушай, приятель, у тебя наверняка дел полно. Может, я покатаюсь по городу, убью время, а потом пообедаем у тебя дома?
— Идет. Неловко выпихивать тебя, но, верно, заняться есть чем, я ведь сегодня первый день после отлучки. На ночь сможешь остаться, Сидни?
— С наслаждением. Грейс сегодня утром уехала на океан, так что я — свободная птица. Дети тоже там, ну и… словом, с удовольствием задержусь.
— Слушай, а что, если мы сделаем по-другому? Обедать дома я не буду, а в половине третьего или в три освобожусь и что-нибудь придумаем? Я бы, конечно, свозил тебя на ферму, но, полагаю, ты сыт по горло этим делом, и к тому же дома прохладнее, чем там. Миссис Лихтенвальнер, помнишь, это наша экономка, держит шторы закрытыми, так что внутри приятно. Если хочешь поплавать, можно, конечно, и на ферму, но я все же посоветовал бы дом. Я позвоню, миссис Лихтенвальнер будет готова встретить тебя в любое время.
Сидни ездил по округе, пока солнце не стало над самой головой, а он, поклонник джерсиек, уже увидел столько голштинок, что на всю жизнь хватит, и получил достаточно свидетельств того, что ливанские фермеры извлекают из своей земли больше, чем он из своей. Тем же путем Сидни поехал назад в город, домой к Райхельдерферу. Миссис Лихтенвальнер предложила ему на выбор болонскую колбасу, запеченные сосиски, ветчину, холодных цыплят, язык, телятину, картофельный салат, маринованную свеклу, салат из эндивия, вишневый пирог, пиво и кофе. Пообедав, Сидни прошел в отведенную ему комнату, снял туфли и прилег на просторную двуспальную кровать, а когда проснулся, было уже больше четырех, и до него смутно доносились голоса Пола и экономки, переговаривавшихся о чем-то на своем звучном пенсильванском немецком. Не выходя из комнаты, он смочил лицо в умывальнике с деревянной основой, мраморной крышкой и изогнутыми, как лебединая шея, кранами горячей и холодной воды. Его костюмы были выглажены и висели в платяном шкафу, рубашки, галстуки, носки и носовые платки сложены в стопки. Туфли начищены и набиты бумагой вместо распорок для обуви. Эти знаки внимания и сами по себе были примечательны, однако надо иметь в виду, что, ложась, Сидни даже не распаковал дорожную сумку, просто поставил ее в изножье кровати. Самым трогательным было то, что во сне его накрыли (кто бы это ни был) легким одеялом. Сидни выглянул в окно и не удивился, обнаружив, что машину его переставили. Он спустился, вышел на воздух и в глубине двора, в увитой виноградными лозами беседке, заметил Пола. Он покачивался в гамаке и читал «Ридинг Игл».
— Славно полежать в гамаке, — заметил Сидни.
— Он из холстины, которая идет на паруса, — откликнулся Пол. — Как раз то, что нужно.
— Деревья тоже должны быть прочные.
— Они и есть прочные. Выросли со мной вместе, упасть не дадут. Шучу. Ну что, Сидни, пива, лимонада? Лично я, должен признать, в этот час предпочитаю кувшин лимонада и пачку печенья.
Через открытую дверь гаража Сидни увидел свой «мерсер», вымытый и отполированный до блеска, «локомобиль» же жарился на солнце. От комментариев он решил воздержаться.
— Или чай, кофе со льдом? Кофе со льдом бодрит, окончательно проснешься. Должно быть, устал, старина.
— Есть немного, — признал Сидни. — Наверное, во мне есть часть южной крови. Уж не в первый раз ложусь после обеда вздремнуть и дрыхну как убитый.
— Южная кровь? Помню, отец каждый день ложился подремать, а в нем южной крови не было ни капли. Нет, скажу тебе, тут другое. Климат. Лето у нас такое же жаркое, как в большинстве южных штатов, и, если есть возможность, надо поспать. Вот как я, например. Всегда часа в три иду в кровать, и если даже не могу заснуть, просто валяюсь. И чувствую себя наилучшим образом… Ты выглядишь отдохнувшим, Сидни, так что сон тебе явно не помешал.
— Наверное, — согласился Сидни. — Прошлую ночь я что-то неважно спал. И ты прав насчет пенсильванской погоды. Не знаю, как там севернее, но в нашем графстве в последнее время стоит жуткая жара, да и здесь, судя по сегодняшнему дню, тоже.
— Севернее другая проблема. На севере Пенсильвании зимой так же холодно, как в Канаде. Странно, что ты никогда не ходил на медведей в северной части штата. Ты ведь охотник.
— У Грейс там живет какая-то родня. Они приглашали, но я считаю себя фермером, и когда приходит зима, люблю расслабиться. Зимой мы просто… Ну, ты сам знаешь… Становимся горожанами. Дети ходят в школу. Мы иногда появляемся в обществе. Ездим в Нью-Йорк, Филадельфию. По правде говоря, зимы мне всегда не хватает.