— А почему тебе кажется, что я чудной?
— Потому что чудной. А что, разве не так? Ты только не злись. В конце концов, у каждого свои странности. Я же не говорю — голубой. Это женщины всегда чувствуют. Но есть что-то такое, какие-то мелочи, без которых не получаешь удовольствия.
— Весьма поучительно. Знаешь что, давай выпьем чего-нибудь.
— Именно это ты обещал, когда я обещала не называть тебя малышом? Как насчет грога? Грог с мятой пробовал когда-нибудь?
— Да, и не прочь повторить.
Консуэло встала, подошла к переговорному устройству и подула в мембрану.
— Мисс Мини, четыре грога, пожалуйста. Слушай, — она повернулась к Сидни, — почему бы тебе не скинуть с себя что-нибудь? Пиджак, воротничок, галстук. Разве плохо остудиться немного после такой жары?
Сидни снял пиджак, галстук и рубашку.
— Вот это мускулы, — присвистнула Консуэло. — Пари держу, никто бы не сказал, что фигура у тебя не фермерская. Внешность обманчива, это уж как пить дать. Знаешь это выражение: не суди о книге по обложке? Со стороны и не подумаешь, что у тебя такая гора мышц и мозолистые руки. Загар — да, как у фермера, но ведь и игроки в гольф, что в Беркшире играют, тоже загорелые… Слушай, один мне как-то такую историю рассказал. Живет по соседству с клубом фермер. Однажды он распахивал поле и нашел два мячика для гольфа. Ну, ты знаешь, как они выглядят. Он принес их домой, жена поглядела и сказала: «Это еще что такое?» Фермер ответил: «Это? Это мячи от гольфа». «Мячи от гольфа? — переспросила она. — В таком случае в следующий раз, когда подстрелишь гольфа, не приноси его мячи домой». Она решила, что гольф — это какое-то животное.
— Забавно, — усмехнулся Сидни. — Но знаешь что, Консуэло, давай все же вернемся к моим странностям. Может, поподробнее объяснишь?
— А я-то надеялась, ты не вспомнишь. Вижу, зря разговор завела.
— Вовсе нет, может, как раз напротив.
— Почему? У тебя что, проблемы с женушкой? Я же вижу. Ты ведь по заведениям не шатаешься?
— Нет.
— Так я и подумала.
— Почему?
— Потому что ты здесь не чувствуешь себя как дома.
— Самое смешное, что как раз чувствую, — расхохотался Сидни. — Эта комната напоминает мне нечто очень знакомое.
— Да? И что же? Какую-нибудь комнату дома?
— Нет, но комнату, которую я очень хорошо знаю.
— Ну, так на то мы и существуем. Если мужчине дома чуть-чуть не хватает, а это и есть половина нашей клиентуры, мы восполняем. С годами жена толстеет или становится холоднее. Я не говорю, что это твой случай, но приходят сюда чаще поэтому. И приходят по адресу. В наших девушках можно не сомневаться. Отсюда ты домой никакой дряни не притащишь. Мини заставляет нас каждый понедельник проверяться, каждый. Не важно, сколько у нас было клиентов за неделю и были ли вообще. Мы каждый понедельник ходим к врачу.
— Весьма обнадеживает, — заметил Сидни.
Раздался стук в дверь.
— Напитки, мэм, — сказала Вилломена.
— Ага, вот и наш грог, — кивнула Консуэло.
Бокалы на подносе принесла в комнату юная девушка, со светло-шоколадным цветом кожи.
— Миссис Мини сказала, если понадобится еще, позвоните. А пока она посылает только четыре, чтобы лед не растаял.
— Заплатить сейчас? — спросил Сидни.
— Нет, сэр.
— А как насчет чаевых?
— Как вам будет угодно, сэр.
Сидни дал ей два доллара, и девушка удалилась.
— Спасибо, Вилломена, — бросила ей вдогонку Консуэло и посмотрела на Сидни. — Красивая для цветной, правда?
— Да. Как ты ее назвала, Вильгельминой?
— Вилломена. Мать ее зовут так же. У нее заведение в цветном районе города, но дочь она устроила здесь, не хочет, чтобы ее в хвост и гриву гоняли. У Вилломены два постоянных клиента. Двадцать — двадцать пять долларов в неделю чистыми. А в заведении матери за сеанс она заработала бы как раз те два доллара, что ты дал ей на чай. Она нам всем по душе, потому что знает свое место и не пытается заигрывать с нашими клиентами. Заметь, она ни разу не улыбнулась и словно бы не заметила тебя, даже спасибо не сказала.
— А должна была?
— Что, заметить? Нет. Но возьми какую-нибудь из белых девиц в нашем деле, которая попроще, дай ей пару долларов чаевых за то, что выпивку принесла, и уже не отстанет. Конечно, если девочка тебе понравилась, я могу позвать ее. Хочешь, никаких возражений. Ну так как, позвать?
— Да нет, мне вроде и с тобой хорошо.
— Хочется верить, но если передумаешь, не стесняйся. Ну что ж, за удачу. — Консуэло подняла бокал с грогом.
— За удачу. — Оба сделали по большому глотку. — Говоря о странностях, ты ведь и сама не без этого, а, Консуэло?