Парни выждали несколько дней, давая городу возможность переварить запущенный ими слух, так чтобы он плотно вошел в сознание, а затем, через комитет графства, объявили, что, откликаясь на настроения и мнения демобилизованных фронтовиков, а также гражданского населения, партия выдвигает на пост мэра кандидатуру героя войны, испытанного работника на ниве общественных интересов, уроженца Форт-Пенна, отца двух детей и истинного представителя народа. Никому и в голову не пришло, что Джордж может умереть или сдаться, потому никто и не выказал к этой должности интереса, достаточного для того, чтобы привлечь внимание к собственной персоне; соответственно конкурентов у Чарли Джея так и не оказалось, за исключением демократов. Но с демократами не стоило и считаться. Среднестатистический избиратель в городе и графстве винил демократов в том, что это они впутали страну в войну с Фатерляндом, каковым для многих и многих оставалась здесь Германия; к тому же Форт-Пенн был «железнодорожным городом», а слишком сложная система управления железными дорогами со стороны правительственных учреждений представляла собой угрозу для чистого железнодорожного сознания, каковое, собственно, в иных, более изощренных аргументах, не нуждалось. Учитывая эти благоприятствующие факторы, Чарли, можно считать, был приведен к присяге в тот самый день, когда комитет объявил о своем решении. И лишь одно обстоятельство выступало против нового кандидата, хотя его было недостаточно, чтобы воспрепятствовать избранию, — люди не любили Чарли.
Знакомства у него были обширные, в прошлом он всегда мог добиться обещания проголосовать за нужного человека, подписаться под нужной бумагой, в случае необходимости — получить работу и даже деньги. Но все равно симпатий он не вызывал. Парни обнаружили это вскоре после того, как поставили на Чарли. Особого беспокойства это не вызвало, но и радости тоже не принесло.
— Слушайте, парни, вы, наверное, и сами заметили, — заговорил один из них на очередном еженедельном сборище, — но я всегда считал, что Чарли Джей может понравиться людям, а оказывается, вовсе нет.
— Печально, но вынужден согласиться, — кивнул главный парень. — Но ведь мы выбираем мэра, а не проводим конкурс на самого популярного человека в городе. Не забывайте к тому же, что Чарли мог бы и такой конкурс выиграть. Он просто заставил бы людей отдать ему голоса, хотя бы для того, чтобы он оставил их в покое. Так или иначе, своего бы он добился. Но проблема, верно, есть, и заключается она в том, чтобы Чарли победил с таким преимуществом, какого никогда не добивался Джордж Уолтауэр.
— Это потребует большой работы.
— Ну, тот, кто боится работы, пусть уходит из политики, — отрезал главный парень.
— Я не это имел в виду. И ты это знаешь.
— Тогда и не говорил бы так, чтобы можно было подумать, будто мы проиграли, даже не начав игру. Я вот что думаю. «Часовой» — понятно, это уж как всегда, но этого мало. Я неплохо знаком с Броком Колдуэллом, но такой путь мне не нравится. Кто из нас лучше других знает Джека Холлистера?
— Джека Холлистера? Чарли Джей. Это его свояк, между прочим.
— Да ну? — удивился главный парень.
— Жена Чарли — сестра жены Холлистера.
— Ага, — протянул главный парень. — Что Чарли когда-то был в приятельских отношениях с Броком Колдуэллом, мне известно, но вот насчет Холлистера это для меня новость. Интересно, чего он захочет?
— Да откуда ж мне знать? Может, управления доходами. Сейчас-то он вроде больше пятидесяти тысяч в «Часовом» не получает.
— Часто это самые алчные типы, — заметил главный парень.
— Тогда место егеря или что-нибудь в ведомстве по здравоохранению.
— А дом, в котором он живет, ему принадлежит? — осведомился главный парень.