— Боюсь, в твоем случае Чикаго исключается.
— Но Филадельфия нет. У нас ведь там родня.
— И все родственники посылали детей учиться в школы вроде Шипли или Мисс Ирвин.
— Но вовсе не обязательно поступать туда же. Я могла бы жить у кого-нибудь из них, а ходить…
— И это тоже исключено. Скажи мне, однако, почему мисс Такерман считает, что тебе надо уехать из Форт-Пенна?
— Потому что здесь я закисну.
— Как это?
— Ну, она говорит, что стану большой лягушкой в маленьком пруду.
— Маленьком и застойном, — поддакнула Грейс. — А больше ничего она не сказала?
— Сказала.
— И что именно?
— Что мне надо найти себе работу.
— Работу? А мне-то казалось, судя по всему, что она говорит, мисс Такерман против детского труда.
— Да не сейчас, а когда вырасту. Когда мне исполнится восемнадцать или девятнадцать лет.
— Ну да, поступишь на работу и отнимешь место у девушки, которой действительно нужны деньги, — покачала головой Грейс.
— Нет, она говорит, девушки могут заниматься не только ручным трудом. Можно, например, заниматься тем, для чего по идее создана Молодежная лига, только действительно заниматься.
— Ну а пока, она считает, тебе надо поступить в среднюю школу в Филадельфии.
— Именно так она не сказала, мама. Это, говорит, было бы лучше всего, средняя школа в большом городе.
— Ясно. — Грейс помолчала. — А тебе когда-нибудь приходило в голову, что если бы у семьи мисс Такерман была возможность послать ее в хорошую частную школу, она бы ее и окончила?
— Нет.
— Или что если бы у нее была возможность стать большой лягушкой в маленьком пруду, она бы ею и стала? Ан нет, стала маленьким, крохотным лягушонком в большом, очень большом пруду. Ну или не в очень большом. Положим, Форт-Пенн — действительно маленький пруд, да ведь она-то все равно лягушонок. Надо полагать, мисс Такерман окончила колледж. Какой, не знаешь?
— Висконсинский университет.
— Наслышана, наслышана. Есть такой штат Висконсин, и есть там, как положено, университет. Но с выпускниками встречаться не приходилось.
— Она думает, что мне стоило бы поступить именно туда.
— Не сомневаюсь, — сказала Грейс. — Мой грех. Надо было проявлять больше внимания к школе, тогда бы там не работали такие преподаватели.
— Но ведь мисс Такерман у нас самая популярная среди учителей.
— Не сомневаюсь. А как же иначе, если она вам вдалбливает в голову, что все вы слишком хороши для своего города и своих семей? Мол, слишком велики вы для своих штанишек. — Грейс перевела дух. — Ладно, пока она тебя чему-нибудь еще не научила… так, давай-ка посмотрим… черт, куда я их положила… наверное, на ферме оставила. Словом, есть три письма — из Фокскрофта, Вестовера и Шипли. Ответы на мои заявления. Через два года ты поступишь в одну из этих школ. Выбор за тобой. Между прочим, у большинства девушек такого выбора нет — куда родители пошлют, там и учатся. И если я еще хоть раз услышу ту чушь, которой пичкает вас мисс Такерман, выберу сама и тебя спрашивать не буду. Ты уж, будь добра, имей это в виду. Не хочу ругать тебя, но, по-моему, нехорошо слушать, когда люди со стороны так говорят о Форт-Пенне. Не забывай, что твои предки были среди строителей этого города еще при жизни Джорджа Вашингтона.
— Папа не любил Форт-Пенн.
— Ошибаешься. Беда в том, что папа умер, не успев узнать, что Форт-Пенн его любит. Ладно, иди в ванную.
Грейс выждала минуту-другую и позвонила Бетти Мартиндейл.
— Привет, ты все еще в совете школы?
— Да, а что?
— Давай завтра пообедаем. Есть там некая мисс Такерман, хочу поговорить о ней.
— Наконец-то, а то я все жду, — откликнулась Бетти.
— Надеюсь все же, не слишком долго, — рассмеялась Грейс. — Итак, завтра в гостинице в час, идет?
Чарлз был в отчаянии, что уже отдал угловой столик в зале «Пенсильвания» миссис Бауэр и ее гостям. Он причитал до тех пор, пока Грейс наконец не удалось прервать его излияния и заверить, что она действительно, точно, вне всяких сомнений предпочитает столик на двоих, когда обедает вдвоем с еще какой-нибудь дамой. В таком случае, может, подойдет отличный столик у окна для миссис Тейт и миссис Мартиндейл? Прекрасно. Чарлз украдкой прикрыл обложкой меню какой-то листок и вычеркнул написанное на нем имя — имя жены губернатора.
— Беда в том, — заметила Бетти, — что он считает, будто губернатор внушает нам почтение.
— Что ж, — возразила Грейс, — если он внушает почтение ему, то мне внушает почтение его поступок. Кстати, хороший повод перейти к делу. В последнее время меня ужасно раздражают пришельцы, по крайней мере те, которые зарабатывают в нашем городе на жизнь и при этом всячески его поносят. — И она передала содержание своего разговора с дочерью.