(«Будь я на месте Джорджа, — фыркнула Бетти, — отвела бы ее домой и задала хорошую трепку».)
(«Как тебе это нравится — „Джек“? Она что, знает его как Джека? Его зовут Джон», — возмутилась Грейс.).
В тот момент до Бетти вдруг дошло то, о чем прежде она не знала, и не хотела знать, и приучила себя не задавать вопросов. Даже сейчас она гнала от себя эту мысль, но тщетно. Если бы Грейс произнесла имя Джека всего раз, это осталось бы незамеченным, но она назвала его дважды, притом подряд, и Бетти сразу вспомнился разговор с мисс Кармоди и предположение сиделки, что Джек — сын Грейс. Сейчас оно прозвучало в точности так, как, наверное, в бреду Грейс, хотя сама она при этом не присутствовала. Только одно радовало: это было в забытьи, Грейс сама не представляет, что называла это имя. Так что можно наблюдать за ней, не вызывая подозрений.
Холлистер встал, и если до этого у Бетти какие-то сомнения и оставались, то теперь исчезли. Для этого было достаточно взглянуть на ничего не подозревающую Грейс. Она не улыбалась, но сама ее внешность — изгиб рта, выражение глаз, чуть склоненная голова — выражала спокойную сосредоточенность влюбленной женщины. По окончании представления она зааплодировала, но как-то безучастно, словно по указанию извне, и действительно такое указание последовало — со стороны Мэри Уолл, которая дирижировала аплодисментами. Бетти не особенно прислушивалась к выступлению, в отличие от Грейс, которая, похоже, ловила каждое слово, и аплодировала так же безучастно, в унисон с другими собравшимися. Через двадцать минут Холлистер вернулся на свое место, а Мэри вновь поднялась и предоставила слово Хэму Шофшталю, который сразу взял быка за рога: по кругу пошли подписные карточки, и Хэм объявил нечто вроде конкурса: кто первым подпишется на пять тысяч долларов. По проходу сновали ученицы старших классов, собиравшие карточки. Желающих выложить названную сумму вроде не находилось, и Хэм решил, что пора действовать самому. Грейс заполнила листок, сложила его пополам и подозвала одну из учениц.
— Бетти, ты тоже можешь отдать ей свою, — предложила она.
— Мы подписываемся на тысячу. — Бетти протянула девушке свою карточку.
— Пошли, — встала Грейс.
Они уже выходили из здания, когда послышался голос Хэма:
— Миссис Сидни Тейт, пять тысяч долларов. — Он на секунду замолчал. — Грейс, вы здесь?
— Только что ушла, — прошелестело по залу.
— Я не собираюсь задерживаться, — на ходу бросила Грейс Бетти. — Анна просила. Сейчас, только поздороваюсь с твоими девочками — и пойду. Ага, вот они.
Они обменялись парой слов с Анной и дочерьми Бетти, и Бетти спросила:
— Может, мне с тобой домой поехать?
— Но ведь ты должна быть здесь.
— Пожалуй. Но не потому, что мои получают какие-то премии. Ничего такого они не выиграли. Но именно поэтому и надо остаться — чтобы матери отличниц не решили, будто я ухожу потому, что мои дети остались ни с чем.
— А разве нынче утром никто из твоих не отличился?
— Бетси стала второй в прыжках в высоту. Хороший вид спорта для девочек.
— А Анна взяла второе место в теннисных парах. Ладно, может, все же покатаемся?
— Ты действительно этого хочешь?
— Можешь не сомневаться.
— Что ж, почему бы и нет. Я и так на этой неделе каждый день здесь бывала. Да и все равно публика будет только рада, если останется Эдгар, а не я. Мое отсутствие и не заметят. Ты где машину поставила?
— Я на «пирсе», но Чарлз отвезет нас домой, и там пересядем на «форд». Только за рулем — ты.
— Идет, — согласилась Бетти.
Так они и сделали, и Бетти, заводя машину, спросила:
— Куда едем?
— Да куда угодно.
— И все же — север, юг, восток, запад?
— Давай на юг, бог знает сколько лет не ездила в этом направлении. Только не по магистрали.
— Вот уж не знаю, Грейс. Весной проселочные дороги сильно разбиты. — Они двинулись на юг.
— Ладно, там видно будет. Застрянем, пусть думают, что мы с тобой медсестры из ассоциации «Дочери короля».
— Да кто в это поверит?
— Что ты — любой, ты же выглядишь здоровой. Ну а я все еще инвалид.
— Ничего подобного.
— Да брось ты, — отмахнулась Грейс. — Вся эта публика за обедом, они меня впервые видят после болезни, так иные от страха просто шарахались. Я, конечно, стараюсь поправиться, набрать вес, но, оказывается, на это надо больше времени, чем я думала. И прежней силы пока нет. Господи, подумать только, как все было когда-то. Подъем в семь утра, трое детей собираются в школу. Сидни их отвозит. Обед дома, потом в город за покупками, опять домой. Играю с детьми, помогаю готовить уроки. Ужин где-нибудь у друзей, ложусь в час ночи, а в семь снова на ногах.