Эдгар кивнул, в глазах у него стояли слезы. Грейс прижала к глазам носовой платок.
— Не знаю даже, зачем я тебе все это рассказываю. Может, потому, что ты заговорил о друзьях. Только что они сделали для Сидни? Все мы любили его, но никто не пришел на помощь. Интересно, а меня кто-нибудь заставал в таком виде? Нет, ни в коем случае нельзя смотреть на любимых, когда им кажется, что они одни. И самому нельзя этого позволять.
— Ты права. Мне приходилось наблюдать за людьми в судах, просто за случайными зрителями, когда они сосредоточивались на происходящем, слушали судью или адвоката. По-моему, Сидни был занят тем же. Он наблюдал за судом, только рассматривалось дело о его собственной жизни. — Эдгар встал. — Ладно, пойду и в окно смотреть не буду.
— Все равно ничего не увидишь, — улыбнулась Грейс. — После того случая вряд ли кому удавалось увидеть меня в таком состоянии.
— За все пять лет?
— За все пять лет.
— И никто ни разу не застал тебя врасплох?
— Никто. Разве когда я бредила, но это другое.
— Разумеется. Ведь это была не ты. То есть одновременно ты и кто-то другой.
Эдгар принял душ и лег на кровать, накинув на себя простыню. К тому времени как вернулась Бетти, он, можно сказать, выспался.
— Чему это ты улыбаешься, мой господин и повелитель?
— Ты едва не застала меня врасплох. А именно этого я и стараюсь избежать.
— О чем это ты? — Бетти поспешно раздевалась. — Да, душ не помешает. На реке было хорошо…
— Но на обратном пути пришлось тащиться в гору, и вам всем снова стало жарко. Грейс во многом оказалась права. Иди в душ, потом все расскажу.
Бетти была занята не только беседой. Еще не успев войти в ванную, она скинула с себя все и остановилась посреди комнаты.
— Иногда я думаю, как бы от душа грудь не расплылась.
— Не волнуйся, не в первый раз я тебе говорю: недурно выглядишь для старой краги с тремя детьми.
Бетти выпрямилась и выпятила грудь вперед:
— Надеюсь. Ладно, пошла.
Эдгар оделся, только пиджак остался висеть на стуле, и когда Бетти вышла из ванны, он пересказал ей историю про Сидни и кое-что еще, услышанное от Грейс.
— Ах ты, болван, — возмутилась Бетти, — зачем сознался, что я тебе все выболтала?
— Да ты, наверное, сама созналась, она так уверенно говорила.
— Разве что случайно. Но от нее, от нашей Грейс, ничто не ускользнет. Она изучает людей. Слушай, напомни или сам купи мне новую купальную шапочку.
Эдгар закурил сигарету и подошел к окну.
— Броди, — он назвал жену домашним именем.
— Да?
— Надо выдать Грейс замуж или хотя бы подобрать ей жениха.
— Видит Бог, я старалась.
— Надо постараться получше.
— А что?
— Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, Грейс может попасть в большую беду. Ей я ничего не сказал, но про нее и Холлистера идет молва.
— Но это же чушь! Она мне правду сказала, голову даю на отсечение.
— И тем не менее разговоры шли и идут, — повторил Эдгар.
— А ты от кого слышал?
— Сегодня я встретился в клубе с Чарли Джеем.
— В нашем клубе? Выходит, он вступил?
— Выходит, так. Он использовал все доступные возможности, многие ворчали, кривились, но на его стороне оказался Брок, и он заявил, что Чарли ничуть не хуже, а то и лучше многих других. В общем, он пришел в клуб пообедать, сказал, что хотел бы потолковать, и подождал его. Начал он с места в карьер: «Скажи Грейс, мне надо потолковать с ней, как только она окажется в городе». Ну, я спросил, что он имеет в виду, — что ей следует явиться в мэрию, он говорит — да, и тогда я рассмеялся ему в лицо. «Слушай, — говорю, — Чарли, ты ведь не король с короной на голове, а всего лишь мэр, и даже еще не переизбранный на второй срок». «Насчет второго срока можешь не беспокоиться», — сказал он, а я ему в ответ: «Отчего же, может, и побеспокоюсь», и это немного спустило его на землю.