— Эмлин Дитрик, — подсказал Хэм.
— Эмлин Дитрик! — провозгласила Грейс. — Эмлин Дитрик!
Присутствующие начали было скандировать это имя, но тут же остановились, ибо к беседке подошли Мартиндейлы и Холлистер. Только эхо замолкших голосов нарушало внезапно наступившую тишину, и лишь немногие, самые воспитанные, избегали смотреть, как Грейс приветствует вновь появившихся гостей.
— Привет, Эдгар, Бет. Привет, Джек. — В одной руке Грейс держала список, в другой сигарету. Отчетливо выговорив имя Джек, она повернулась к Шофшталю: — Хэм, ты ведь знаком с Холлистером?
— Конечно. Добрый день.
— Добрый день, — мгновенно откликнулся Холлистер. Рукопожатием они не обменялись.
— Ваша жена еще не подъехала, — сказала Грейс. — Наверное, Броку понадобилось куда-нибудь заскочить по дороге.
— Просто они выехали позже, — откликнулся Холлистер.
— Ну что, Эдгар, ружье не забыл? — спросила Грейс.
— Так ты же пообещала одолжить.
— А я и не отказываюсь. Но надо заплатить. Два доллара, пожалуйста. А вам, Джек, ружье нужно?
— Я… Да нет, спасибо, пожалуй, не стоит.
— Бетти?
— Спасибо, без меня. Но я готова заплатить доллар за глоток виски. Продрогла что-то.
— Уже? — спросил Эдгар.
— Разница между нами в том, что я не стесняюсь признаться, что мне холодно. Это вы, мужчины, притворяетесь, будто вам наплевать на погоду. Герои, понимаешь ли.
— Вы правы, — кивнул Холлистер. — Я бы тоже выпил. Позвольте угостить вас, миссис Мартиндейл.
Отчасти потому, что многие услышали эти слова, отчасти благодаря непринужденному поведению Грейс и тех, кто ее окружал, напряжение среди гостей начало спадать, сначала незаметно, а потом, когда Грейс принялась разливать спиртное, все более стремительно. Другое дело, что присутствующие разбились на кучки, и Холлистеру ни в одной из них не нашлось места. Бетти отошла в сторону и присоединилась к одной из групп, а Эдгар, наделенный более развитым чувством социальной ответственности, остался с Холлистером, который с бокалом в руках прислонился к стене беседки. Ближайшие десять минут Грейс по-прежнему оставалась занята списком и своей ролью хозяйки. Эдгар же воспользовался этим временем, чтобы еще раз повторить правила игры и показать Холлистеру место, где будет проходить состязание. Они вернулись к беседке как раз в тот момент, когда там появился Брок со своей француженкой.
— Ужасно жаль, но ваша жена сказала, что не может поехать. Мы всячески пытались уговорить ее, но ничего не получилось.
— Что ж, очень жаль, — сказала Грейс. — Однако пора начинать, ведь уже больше трех, верно?
Брок взял у нее список и начал по порядку выкликивать имена участников. Закончив чтение, он сказал:
— Ну, теперь все знают, когда кому стрелять. Начинает Хэм, следом за ним — кто там? — да, Джордж. Джордж Уолл. Давай, Хэм, удачи.
Гости заняли зрительские места, и Брок незаметно подошел к Холлистеру. Со стороны могло показаться, что он наблюдает за стрельбой Шофшталя и объясняет на пальцах, куда Хэм целится и старается попасть, но шепотом Брок сказал:
— Жаль, что ничего из моего замысла не вышло.
— Мне тоже, — откликнулся Холлистер.
— Видите ли… э-э… дело не просто в том, что она отказалась ехать.
— Да? А что еще?
— Ну, как бы сказать… словом, она устроила целую сцену. Думаю, может, вам стоит позвонить ей.
— И что же она сказала?
— Да много чего, о чем, наверное, сама жалеет. Буквально сорвалась с катушек. Это моя вина, Джек, и, право, мне ужасно жаль, что все так получилось.
— Ну, о какой вине речь? — возразил Джек. — Напротив, я вам очень признателен. Так что все же она сказала?
Брок, такой элегантный и подтянутый в своей спортивной куртке и шляпе с пером на ленте, был явно обескуражен недавним свиданием с Эмми, которая, видно, действительно совершенно потеряла над собой контроль.
— Да стоит ли повторять? — заколебался он. — Вы ведь писатель, вам нетрудно вообразить такие вещи. Словом, она намекала, что я пытаюсь подкупить ее — бог знает, каким образом. Что-то об общественном положении толковала.
— И где все это происходило?
— На веранде дома вашего тестя.
— А Чарли Джей с женой там были?
— Да, я видел, как он мелькнул в гостиной. Но на террасу не выходил. Так как, может, зайдете в дом и позвоните ей? По-моему, стоит, Джек, право, стоит.
— И что я скажу ей?
— Объясните, что у нас тут вполне невинные развлечения, а не какой-то дикий разврат, как она себе вообразила. Не думаю, что она сама верит в это, но сказала именно так.