Но нервы говорили обратное. Все считали, что Кейт и есть Энни. Встреча с Митчем принесет новые проблемы. Непонятно по какой причине она согласилась, когда он позвонил и предложил встретиться. Может потому, что услышала отчаяние в его голосе и по личному опыту знала, каково терять любимого человека. Может потому, что надеялась, что эта семья обретет то счастье, которого не познала она. А может потому, что много лет ей был интересен холостой брат-геолог Энни, и когда он позвонил, его сексуальный голос заглушил ее здравый смысл.
Да, последнее. Нахмурившись, Симона выбралась из своего «БМВ» и заперла дверь. Видимо, в ее жизни слишком давно не было мужчины, раз сексуальный голос и немного загадочности смогли заманить ее сюда.
Только один бокал. Да, она выпьет один бокал, немного поболтает с ним и уйдет. А завтра, возможно, наконец будут готовы результаты анализа. Если все будет так, как Симона ожидала, она будет представлять интересы Кейт. А это сделает любые ее контакты вне работы с Митчем Мэтьюзом и его зятем Райаном Харрисоном неэтичными.
Она вошла в тускло освещенное помещение и огляделась. Длинная деревянная барная стойка тянулась вдоль задней стены. Казалось, огромные плоские экраны заполонили все стены.
Транслировали бейсбольный матч, но, к счастью, звук был приглушен, так что слышен был лишь шум, характерный для всех баров: звон стаканов, разговоры постоянных клиентов, шкворчание и треск из кухни.
Симона обвела глазами столы и кабинки, выискивая Митча, и сразу же его нашла. В дальнем углу из кабинки выглядывал атлетически сложенный мужчина с кудрявыми темно-русыми волосами. Лицо мужчины не оставляло никаких сомнений в родстве с Энни Харрисон.
Нервы натянулись еще сильнее, но она распрямила плечи и двинулась к нему, лавируя между столами. Когда она подошла к нему, он протянул ей руку:
- Симона Коннерс?
- Митч Мютьюз? – Черт, у него была теплая и шершавая от физического труда ладонь, не такая гладкая, какая была у Стива.
- Единственный и неповторимый, - ответил он с кривой усмешкой. – Присаживайтесь.
- Спасибо. – Она скользнула в круглую кабинку и положила между ними сумочку. Прежде чем она успела спросить его, зачем он ей позвонил и попросил о встрече, подошел официант.
- Что вы будете? – спросил Митч. У него на щеках появились ямочки, когда губы изогнулись в полуулыбке.
Ямочки. У него еще и ямочки на щеках помимо самого сексуального в мире голоса. О черт, она попала!
- Хм… - Она заглянула в меню, а в голове в это время проносилось: «Водки, чистой водки с кусочком лимона. Двойную порцию». – Шардоне, пожалуйста.
Митч указал на свой полупустой стакан пива:
- Мне повторить.
Официант ушел, и между ними повисла тишина. Симона увидела, как миловидная блондинка встала и направилась в сторону уборной. Интересно, Митч заметил? Но когда она посмотрела на него, тот смотрел прямо на нее.
Сердце екнуло. Она прочистила горло:
- Итак…
- Итак, - повторил он, не сводя с нее зеленых глаз, смущавшие ее донельзя. – Райан сказал мне, что вы дружили с Энни. Раньше.
Разговор ни о чем. С этим она справится.
- Да, мы были подругами.
- Как хорошо вы ее знали?
- Очень хорошо. На самом деле, вероятно даже лучше, чем большинство ее близких друзей. Нас познакомил один общий друг, когда Энни однажды приехала в Вашингтон на конференцию. Моя дочь Шеннон ровесница Джулии.
- Как давно вы живете в Сан-Франциско?
- Около двух лет. Я переехала сюда из Балтимора, когда умер мой муж.
- Мне жаль.
Она не желала говорить о Стиве. Не сегодня.
- Спасибо.
Официант подошел как раз вовремя и поставил перед ней бокал вина. Она сделала большой глоток.
- Зачем вы недавно звонили Райану?
Она думала, что бы ответить, и водила пальцем по бокалу. Ей всегда было тяжело, когда кто-нибудь заговаривал о Стиве, но еще больнее было, когда люди, которые знали их обоих, делали вид, будто его никогда не существовало.
- Честно? – ответила она. - Я несколько раз думала позвонить ему. Один раз Энни приходила ко мне с Джулией, девочки отлично поладили. Но вы понимаете, как бывает. Всякое случается. Что-то отвлекает. А потом произошла та катастрофа, и я знала, как ему больно. Просто хотела, чтобы он знал, что я думаю о нем.