– О боже, прости, – извинилась Симона, помогая ему подняться. – Очень больно?
– Довольно-таки. Но самолюбие пострадало больше. Мне чуть не снесла голову девчонка.
Он острил. Значит, не так уж и задет. Ее беспокойство немного унялось.
– Я услышала, как разбилось стекло. Думала, кто-то вломился.
В тусклом свете она увидела, как на его лице появилось виноватое выражение.
– Да, это был я. Уронил кувшин лимонада, когда пытался достать пиво из глубины холодильника.
– Ты. – Симона уселась на пятки и рассмеялась.
– Теперь ты надо мной смеешься? Отлично. Моя мужественность уничтожена.
– Дело не в тебе, – произнесла она между смешками, – а в этом. Во всем этом. Вся ситуация совершенно безумная.
– Кому ты рассказываешь? А что, по-твоему, сделала ты, спустившись сюда после того, как услышала подозрительный шум? Мы должны потолковать, как не вести себя, словно цыпочка из ужастиков.
Симона глянула на него:
– Заодно обсудим твои манеры пещерного человека.
Митч потер ребра:
– Проклятье, ты больно бьешь.
– Дай посмотреть.
Он оттолкнул ее руки, когда Симона потянулась к краю его рубашки.
– Что, ты теперь еще и врач? Ни за что.
– Я не сделаю тебе больно.
– Уже сделала. – И пациент отодвинулся.
– Ты ведешь себя как ребенок. Просто дай мне посмотреть.
Он снова уклонился от прикосновения.
– Митч.
– Симона, – ответил Мэтьюз, пристально глядя на нее.
Освещение было достаточным, чтобы она увидела в его глазах напряжение.
– Почему ты не позволяешь к себе прикасаться?
– Потому что ты сказала, что это не лучшая идея. Твои правила, милая, не мои.
– Я не…
– Не понимаешь? Да. Вижу. Так давай я тебе поясню. – Он провел рукой по ее волосам. – Если ты коснешься меня – я коснусь тебе в ответ, как насчет этого?
– Ох.
Ее кожа вспыхнула, руки остались на коленях. Температура в комнате, казалось, подскочила градусов на десять, когда Симона и Митч уставились друг на друга. Между ними заискрило осознание.
Что в Митче взывало к ней? Не только внешность. Нечто большее, чем его глупые шуточки. Что-то еще. Что-то, к чему она не была готова.
Несколько долгих секунд спустя он разорвал зрительный контакт и с кряхтением поднялся с пола. Какие же у него длинные ноги и скульптурные мускулы.
– Ладно, знаешь что, я просто приберу за собой.
Симона встала и потянулась к нему:
– Митч…
Он схватил ее запястье со скоростью, которой она не ожидала. От его пальцев исходил жар, а когда он повернулся к ней, Симона увидела голод в его глазах. Голод, который разошелся по всему ее телу и оставил напряжение, как от электрического тока.
– Хорошо, заключим сделку, советник. Я схожу по тебе с ума. Так, как никогда и ни по кому раньше. Никогда. Я осознаю, что ты представляешь мою сестру. Осознаю, что это конфликт интересов. Но если ты прикоснешься ко мне снова, я забуду обо всей твоей раздражающей этике и возьму тебя прямо здесь, напротив шкафчиков. И модные таблетки от импотенции не понадобятся. И поверь мне, когда я говорю, что тебе это понравится. Нам обоим понравится.
Воздух застрял у нее в горле. По телу разошлось желание. Желание, которого она не ощущала годами. Тщательно выстроенная жизнь, которую она создала после смерти Стива, зависла, словно над пропастью.
– Митч…
На его челюсти дернулся мускул.
– Да?
– Поцелуй меня, прежде чем я смогу сказать «нет».
Его губы накрыли губы Симоны, прежде чем она даже заметила его движение.
***
Вода бисеринками рассыпалась по коже Кейт и собралась пузырями у ее ног. Кейт закрыла глаза и вдохнула свежий и чистый аромат мыла, того же самого, что прикасалось к коже Райана, того же, что она учуяла, когда он прижался к ней мускулистым телом прошлой ночью.
Она подставила лицо горячим струям в его гостевой ванной. После бессонной ночи она была истощена еще больше вчерашнего. Райан недавно спал в этой гостевой комнате? Кейт была уверена, что сможет услышать его запах на подушке, почти ощутить его на простынях.
Мышцы напряглись, когда она провела мылом ниже, по животу, представляя, как то же самое делали его руки… его губы. Между бедер заныла пульсирующая острая боль, по телу разлилось тепло.
Он сказал, что хочет ее, что умирает от желания коснуться ее. Но то было до того, как они обнаружили записи о ней в санатории, до того, как он все понял. С тех пор Райан был вежлив и заботлив, но немного ушел в себя. Словно боялся слишком сблизиться.
Кейт скользнула пальцами по груди, и осколки желания срикошетили по телу. По какой-то безумной причине она не хотела, чтобы Райан отдалился. Чего она хотела, так это ощутить на себе его руки, как прежде, ощутить, как его чувственный рот жадно терзает ее губы, почувствовать его глубоко в себе. Обжигающая боль переросла в пламя, когда Кейт представила Райана под душем рядом с собой, вообразила, как исследует его крепкое тело пальцами, языком.