— Москвич. Точнее, Подмосковье. И даже адрес спалили. Улица Индустриальная.
— Знаю этого по слухам! — кивнул головой Графин. — Салмат погоняло. Московский авторитет из новых. Большой человек. По ходу, решил наш город окучивать. Заслал своих шестёрок. По ходу, сначала аудиторскую фирму отжали, потом уже с её помощью стали дирбанить всё, что есть.
— Нихера себе, — присвистнул Жека. — А Сахар старший знает? Или так... Решили по-тихому насрать на его территории?
— Может и по-тихому, а может, и по громкому, сказали, не рыпайся, а то замочим жену и дочь.
— Да ну! — рассмеялся Жека. — На Иваныча такие фортели не пройдут. Уж поверьте мне! У него целая мафия с Хромовым и гэбэшником. Не, ребята, вот в это я точно не поверю, насколько я знаю «тестя». Он же вояка бывший, тем более отмороженный. Да ему даже на Сахариху и на Елену Сергеевну насрать. Если его к стенке прижмут, сам их грохнет, чтоб не мучились и не было повода на себя давить. Вы что? Да он по крови, как по бульвару пройдёт — всё похер.
— Значит, внатуре тихушники, — сказал Графин. — Интересно, что сделает Иваныч, когда узнает, что в его городе насрали.
— Сходняк соберут, и там перетрут, — заявил Жека. — Надо этих пока допросить.
— Если удастся допросить, — заметил Графин, и побил одного из вырубленных по щеке. — Эй ты! Хватит спать, падла! Вставай! Не на курорте!
Связанные бандиты кое-как очухались, и осознав своё незавидное положение, стали брыкаться, стараясь вырваться. Однако, как и ожидалось, ничего не получилось.
— Чё надо? — спросил тощий, с ненавистью глядя на Жеку. — Кранты вам, падлы конченые. Вы на кого наехали, суки?
— На тебя наехали, — пожал плечами Жека. — После того, как ты на нас наехал.
Тощий опять стал выкрикивать оскорбления, но Жека кивнул головой, глядя на Славяна. Тот схватил тощего за шею, приставил к шее нож, чуть надавив на него.
— Говори, сука, кто вас послал? Ещё будут?
— Хахаха! — заржал тощий. — Да пошли вы нахер, твари...
— Этот бесполезен! — заявил Жека. — Колумбийский галстук ему, и в подпол.
Славян перерезал тощему горло, невзирая на его протесты и извинения, потом вместе с Графином подхватил дёргающееся тело, подтащил к подполу посреди кухни. Пока парни открывали дверцу, чтобы сбросить тело, Жека подошёл к второму, сидевшему на диване и уже пришедшему в себя.
— Ну чё? Ты тоже как партизан молчать будешь?
— Что ты хочешь узнать? — пьяно икая, спросил здоровяк в адидасовской спортивке. — Вы нахера Генку грохнули?
— Кто вас послал, и с какой целью? Вопросы простые.
— Салмат послал. Знаешь такого? Сказал, город к рукам прибрать. Что у него всё схвачено там.
— Позвонить успели, что перевернули вашего?
— А ты как думаешь? — захохотал бандит. — Первым же делом. Кранты вам. Салмат сюда всю бригаду пошлёт. Чё? Ссыш, падла?
— Ясно. Ну что, дружище... Говно из тебя полезло... Пора и тебе в картофельную яму, — сказал Жека, и распорядился. — Свяжите их получше, кляп в рот, и тоже в подпол. Оставим в живых. Пусть благодарят.
Двух оставшихся в живых бандитов крепко связали, бросили вниз на картошку в подпол. Жека глянул вниз. Яма там совсем небольшая была, и двое живых бандитов, скрючившись, лежали на трупе, дёргаясь и пытаясь освободиться. Они что-то пытались кричать, наверное, просили пощадить их, потому что поняли, какая участь их ждёт.
— Закрывайте подпол, и заколотите гвоздями, — велел Жека.
Пацаны нашли в кладовке молоток, большие гвозди и намертво забили ими люк вниз. Потом прислушались. Лишь только едва слышимые звуки, похожие на шуршание мышей, доносились из подпола. Бандиты даже кричать не могли.
— Ну всё, — невозмутимо сказал Жека. — В живых мы их оставили, отпустили с миром. Одного только прибрали, да и то за грубость и наглый неадекватный базар. Поехали до хаты.
Участь бандитов, оставленных заколоченными в подполье вместе с трупом тощего, была, конечно, незавидна. Лежать в темноте, слыша шуршание мышей, и чувствовать, как гаснет печка и холод становится всё ощутимее. Ну что сказать... Парни знали, на что шли. Что итог мог быть таким. Наверное, сейчас они думали, что лучше уж присесть в зону на десяток лет.
Пока Жека с бригадой ковырялись в доме, к тачке, припаркованной у забора, уже стянулись какие-то говнодавы, притащили доски и домкрат, хотели колёса снимать. Пацаны разогнали их, накостыляв по шее для профилактики, сели и поехали назад. Мотор ещё не успел остыть. Сколько ковырялись? Да не больше 20 минут.