— Хахаха! — рассмеялся Жека. — Ну ты скажешь тоже, Романыч! Ещё и золото учуешь так.
— Не. Золота как раз не чувствуется в тебе, —философски заметил шофёр, выруливая от парковки у Жекиного дома. — Что такое золото? Нет в нём души. Дешёвка это, на которую многие клюют, как вороны на стекло.
— Может, и прав ты, — согласился Жека. — Я сроду никогда по цацкам не фанател. Печатки там, цепочки. Нахер они нужны. Лучше аудиотехнику хорошую, и кассет крутых побольше. Ну, если кому-то оно нужно, почему бы и нет? На лохах мир стоит.
— На работу едем?
— Нет. К главбухше нашей, Ирине Леонидовне. Помнишь куда? Мы завозили её домой после луковой кампании. Улица Октябрьская. По чётной стороне.
— Аааа. Помню, помню... — вспомнил Романыч. — Как скажешь, шеф.
Остановившись у подъезда хрущёвки, водитель посигналил. В окне второго этажа дёрнулась занавеска, и через пять минут показалась Ирина. Была она одета как настоящая бизнес-леди. В длинное чёрное пальто, брючный костюм, с женским портфельчиком. Без шапки, хоть и прохладненько ещё. Пышные русые волосы собраны заколками в красивую причёску. Жека подвинулся на заднем сиденье, показав на место рядом с собой.
— Прошу!
— Ой, здравствуйте! Не опоздала?
— Привет! — поздоровался Жека. — Как ты можешь опоздать? Мы же сами за тобой заехали.
— И то верно, — радостно сказала Ира. — Что-то я с утра рассеянная. Сейчас в администрацию?
— Да. Вези нас Романыч, к господину Конкину в его владения.
— Уже господину? — усмехнулся Романыч.
— Из товарищей в господа переход быстрый получился в нашей стране, — поглядывая на Ирину, ответил Жека. — Но вообще, насколько я Конкина знаю, дело обстоит именно так. Он считает себя демократом, и господином.
Вот ведь какие весёлые девяностые годы... Генеральный директор и главный бухгалтер ехали в администрацию города, чтобы взять свидетельство на распоряжение акциями предприятия, в котором работал водитель их машины. Причём на месте главбухши мог быть и водитель, если вовремя, при акционировании общества, прочухал возможные расклады, вложил свои деньги, занял, если надо, скупил процентов 10 акций у работяг и получил бы сейчас свои деньги, которых хватило бы на всё, что угодно в этой жизни... Но жизнь сурова. Моментом воспользовались лишь те, кто хорошо знал, что делал.
Переоценка акционерного общества произошла быстро. В госреестр очереди не было. Милая девушка внесла изменения в устав, написав другую сумму, выписала два свидетельства на право распоряжения десятью и девятнадцатью процентами акций оценочной стоимостью пять миллионов рублей и девять с половиной миллионов рублей.
— Я бы на вашем месте сразу же провела дополнительную эмиссию акций, — заявила финансовый инспектор. — У вас одна акция имеет слишком большую стоимость. 200 тысяч рублей — это большая сумма для открытой торговли на фондовом рынке. Просто огромная. Мелким инвесторам будет невозможно покупать такие пакеты. А за счёт мелких инвесторов можно поднять маржинальность акций при продаже. Предлагаю эмиссией снизить стоимость одной акции в тысячу раз. Цена одной акции снизится до двухсот рублей, но их количество вырастет во столько же раз. Это чисто техническая процедура. Простое дробление. На ликвидности ценных бумаг она никак не скажется. Акционерный капитал не будет изменён, и общее собрание акционеров не потребуется. У вас же тут написано, ещё один человек владеет двумя процентами акций? Некий Дмитрий Иванович Глухов?
— Есть такой, да... А об сумме акций я сам уже думал, — признался Жека. — Спасибо что напомнили. Делайте. И дайте нам, пожалуйста, бланк бумаги для регистрации нового предприятия. Вот на эту даму.
Ирина открыла фирму под нейтральным названием ТОО «Беловодье». С уставным капиталом 10000 рублей. Теперь осталось только открыть расчётный счёт, закинуть деньги и поставить на учёт в налоговой.
После подписания всех бумаг вышли в коридор, и Жека показал Ирине свидетельство, удостоверяющее, что ей принадлежит пакет акций количеством 10 процентов Акционерного общества «СибирьСтройМеталлФинанс» на сумму пять миллионов рублей.
— Твой билет в высшее общество, — подмигнул Жека. — Сейчас к нотариусу.
Однако не успели сделать и двух шагов по коридору к лестнице, как навстречу попался Конкин, вышедший из какого-то кабинета с ворохом бумаг, и недовольным видом.
— Чертовщина какая-то! — недовольно пробормотал он, но подняв глаза, увидел Жеку с Ириной, и расплылся в довольной улыбке.