Конечно, было много и мошенничества, и криминала. Иногда исчезали бесследно как продавцы, так и покупатели, но всё-таки это было не массовое явление. Массовым было появление бомжей — горе-продавцов и покупателей, которых околпашили агентства и частные маклеры, и которым негде стало жить, кроме как в подвале. Тогда в милиции и появилась аббревиатура БОМЖ, которую ставили вместо места прописки, что обозначало «без определённого места жительства». И если в СССР каждый гражданин был обязан быть прописанным где-то, хоть в общаге, и трудоустроенным, хоть дворником, то в новой России на бомжей стало плевать.
— Ну чё, поедем в «Старый квартал» смотаемся? — предложил Жека.
— А деньги? — Ирина немного повеселела. — Как я рассчитаюсь с тобой?
— Деньги я возьму у тебя валютой, по официальному курсу, это не проблема! — заявил Жека. — На бирже куплю акции на эту сумму, и все дела. Так что давай, погнали. Дела делают так — немедленно.
— Это понятно, — сказала Ирина, одевая плащ. — Но надо же будет наличностью заплатить за квартиру.
— Ой, я тебя умоляю! — по-одесски рассмеялся Жека. — Кто ж с ходу с чемоданом денег приходит? Это юридическое лицо. Переведу им на расчётный счёт, и все дела. Потом платёжку привезём, покажем. Ну, если уж им наличкой надо будет, что не исключено при их виде деятельности, съездим в банк и снимем наличность. Тоже не проблема. Ну всё, поехали!
И опять Жека с Ириной. Пока ехали на заднем сиденье «Волги», Жека искоса посматривал на своего компаньона. Пушистые русые волосы, собранные в хвостик, нежная белая кожа, красивое лицо, огромные голубые глаза, пухлые губы, неброский макияж, изящные кисти рук с тонкими пальчиками и красными ноготками, сложенные на тонких коленях. Как такую красотку можно бросить, да ещё когда она на взлёте карьеры? Ирина, почувствовав Жекин взгляд, обернулась и вдруг улыбнулась так мило и нежно, что Жека чуть не вздрогнул. Ирина, незаметно от водителя, положила нежную розовую ладошку на Жекину руку и слегка погладила её, чуть растерев пальчиками. Разница в 10 лет? Да это ни о чём! Женщины в 25–30 лет всегда казались Жеке донельзя соблазнительными и желанными. Да Ирине никогда не дашь столько. У ней из-за нежной молочно-белой кожи всегда наблюдался такой же эффект, как у Сахарихи, — она смотрелась моложе своих лет. А в особых условиях и при особом освещении так и намного моложе. Вот сейчас ей больше 18 и не дашь...
— Всё будет хорошо! — заявил Жека, а Ирина опять улыбнулась ему в ответ, показав белоснежные зубки.
Агентство недвижимости «Старый квартал» находилось в небольшом двухэтажном торговом центре, под который пустили бывшее медицинское общежитие. Куда девали медиков, непонятно, а вот здание было приватизировано и продано в нужные руки по смешной цене в пару косарей. Правда, было оно в настолько аварийном состоянии, что пришлось делать капитальный ремонт и всё менять, от окон и дверей до всех коммуникаций. Здание обошлось покупателю в итоге очень дорого, но он не переживал, справедливо рассчитывая отбить потраченные средства за счёт сдачи помещений под офисы и при этом держа в уме, что здание находится в самом центре города и в центре фешенебельного района. В будущем его цена будет только расти.
Всё здание уже было обвешано разными рекламными табличками и объявлениями. Но, так как арендаторы помещений постоянно менялись, никакого плана расположения квартирующих организаций не существовало. Фирма съезжала, а свою вывеску с фасада не убирала, и она висела, вводя людей в заблуждение. Но агентство недвижимости никуда пока съезжать не собиралось. Находилось оно на втором этаже здания, в самом конце коридора, у туалета, что показалось Жеке подозрительным. Такая контора, живущая за счёт первого впечатления, должна квартировать как можно ближе к входу, на козырных местах, а то и иметь отдельный вход. Но это потребовало бы дополнительных расходов, идти на которые владельцы «Старого квартала», очевидно, не желали, что говорило о ненадёжности и недолговечности компании.
Когда подходили к дверям фирмы, из кабинета доносились громкие голоса. Жека толкнул дверь с пришпиленным листком бумаги, на котором ручкой было написано «Старый квартал». Внутри большого кабинета за столом сидел мордатый лысый мужик в олимпийке и кожанке, а перед ним старушка лет 70-ти, которая медленно писала какие-то бумаги, подслеповато разглядывая написанные буквы через очки с массивными линзами. Но говорил этот мужик не с ней, а с другим здоровяком в аляске, сидевшим рядом со старушкой на стуле у стены. Они продолжали начатый разговор, и голоса у обоих были как у приблатнённого гоп-стопа из подворотни.